В ловушке у монстра (СИ) - Соболевская Наталья

— Не понял, — пробурчал Яматов.

— Когда я провалилась в розовый туннель, встретила ежа-матершинника, а потом меня привязали к столбу, чтобы сжечь, ты лапал меня, где хотел и как хотел, и из твоих слов выходит, что всё это было на самом деле! — прокричала я, и Яматову досталась новая порция подушкой по башке.

— Тоже мне трагедия, можно подумать тебе не понравилось, — с неподдельным довольством в голосе пропел Яматов.

— Нет! — взорвалась я и, кинув в мужчину подушкой, от стыда закрыла лицо ладонями. — Какой позор.

Слышу, Дмитрий, тяжело вздохнув, поднялся с дивана, а когда подошёл ко мне, приобнял.

— Маш, ну ничего же страшного не произошло, — мягко произнёс мужчина и, наклонившись к моему лицу, спросил: — Ты там слёзы лить не собираешься?

После этих слов, зная великую нелюбовь Яматова к женским слезам, прямо так разрыдаться и потянуло. Но как я не старалась, ни одной капли из себя не выдавила.

Видимо, не так сильно я обижена за распускание рук и поруганную девичью честь, как мне кажется.

— Дима, вот что ты сейчас делаешь? — тоном строгой учительницы спросила я.

— Тебя утешаю, — чуть охрипшим голосом ответил мужчина.

— Уверен? Прижался ко мне без рубашки, тесно жмёшься. Как по мне - попахивает нарушением договора. Ты обещал руками меня больше не трогать, — напомнила я условия соглашения, а сама, как кошка на солнце, греюсь от мужского тела, а запах, какой меня сейчас окутал, закачаешься.

— Мария, может ну его, этот договор, — область в районе уха обожгло горячее дыхание, — нам торчать в этой глуши неизвестно сколько, без телика, связи и интернета. Скукота. Как свободное время коротать будем, а?

— Ты меня что, за дурочку держишь? — рывком оттолкнула я мужчину. — Стоит тут, песни ласково напевает – кот мартовский. Ты же не собираешься условия в одностороннем порядке менять? Если да, то вези меня тогда лучше обратно к Глебу…

— Разошлась, — закатил Дима глаза. — Не хочешь - не настаиваю, но смотри, передумаешь, потом меня уговаривать придётся и не факт, что соглашусь, — рассмеялся мужчина над собственной же шуткой. Тоже мне, юморист.

В ответ только фыркнула, хотела фигу показать, но передумала.

— А если серьёзно, — уже без смеха начал Яматов, — то некоторые коррективы я просто вынужден внести в наш договор. Глеб вмешался и мне все карты попутал. Я же изначально не рассматривал этот дом, как жильё и не знал, что придётся скрываться. Сама видишь, за домом ухаживать некому, также еду готовить, вещи мне стирать, убираться. Я мужчина и этим заниматься не стану, но люблю, чтобы было безупречно чисто, разнообразно и вкусно приготовлено, а одежда была свежей и отглаженной. Намёк понятен?

— Какой же это намёк, когда ты прямым текстом говоришь, что теперь я уборщица, кухарка, прачка и, так понимаю, иногда массажистка.

— Умница, — похвалил Дмитрий. — Видишь, мы делаем успехи. Хоть в одном деле, но смогли договориться.

— Мне прямо сейчас швабру с тряпкой искать или господин позволит подняться наверх на комнату посмотреть, полежать, как я планировала? — наигранно пафосно и вежливо поинтересовалась я, только что Яматову в ноги не поклонилась.

— Сегодня я добрый, разрешаю отдохнуть, — подыграл мне мужчина.

Глава 26

После великодушного дозволения Яматова перевести дух и отдохнуть в одиночестве, я поднялась на второй этаж, где встретилась с дилеммой. В узком коридоре я обнаружила две настежь открытых двери, они вели в спальни, и эти комнаты различались как день и ночь. Одна с балконом, просторная и светлая, с широкой кроватью, премилой мягкой лавочкой, удобным резным столиком и прочими приятными мелочами. Вторая же не отличалась особыми размерами, хотя, может быть, их скрывала тёмная цветовая гамма. Руки бы оторвать тому человеку, который делал в этой спальне ремонт. Серые холодные обои, мебель с резкими углами, маленькое окно, никакого тебе балкона, впрочем, как и уюта.

Естественно, выбрала для проживания первую спальню. Закрылась. Слава всему, дверь оказалась с замком. Разделась до белья и забралась в кровать под одеяло. Но не полежала и минуты, встала и оделась обратно. Виной всему моё воображение, нарисовавшее чёткую картинку. Приходит Дмитрий, видит, что ему достался худший вариант комнаты и на правах хозяина дома вышвыривает меня как котёнка за шкирку.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Лучше сразу и сама займу ту комнату, из которой не выгонят. Так сберегу гордость и нервы.

Стою на пороге обители серости и странного чувства вкуса и даже заходить в эту комнату не хочу, настолько она отталкивает.

С психа топнула ногой. Как Яматов умудрился поставить себя так высоко, что я уступаю ему, даже не поборовшись за место под солнцем, в моём случае - за мягкий и мега удобный матрац?

Подошла к перилам лестницы и, нагнувшись, громко, чтобы было слышно на первом этаже, спросила:

— Дима, а которая спальня моя?

— Хм-м, какой-то запоздалый вопрос, ты там чем занималась? — насмешливо отозвался мужчина.

— Яматов, хватит ёрничать, просто ответь.

— Какую сама выбрала, ту и занимай.

— Уверен? — на всякий случай уточнила я, чтобы после претензии не выслушивать.

— Абсолютно.

Ух, ты!

Довольная, как слон, зашла теперь уже в официально свою комнату, но потом вновь вернулась к лестнице и крикнула:

— Дим, а ты комнаты-то видел?

— Машка, я дремлю, а ты меня вопросами глупыми изводишь, марш в кровать и спать.

— Ну, Дима, — протянула я.

— Да.

— Знаешь, а ты только что вырос в моих глазах на целых три головы, — озвучила я свои мысли. Дима что-то злобно прошипел, но я умчалась и ничегошеньки не расслышала.

Улеглась набок, проложила между ног одеяло и, поёжившись, приняла удобную позу. Хорошо, тепло, мягко и тихо.

Уже почти спала, когда почувствовала шевеление и ёрзанье в районе шеи. Недовольно фыркнув, перевернулась на другой бок и провела рукой там, где чесалось. Нащупав движущийся предмет, резко, несмотря на сонливость, подскочила.

— Что это ещё за такое? — испуганно пробормотала я, и в это мгновение из-за складок одеяла показалась блестящая мордочка ящерки. — И что тебе понадобилось? — поморщилась я. — Подглядываешь и подслушиваешь, да?

Мне показалось, или рептилия сейчас лишь на мгновение как будто улыбнулась? Щелкнула её пальцами легонько по носу.

— А ну брысь, давай обратно в крестик оборачивайся, шпионка.

Ящерка, наклонив голову, подняла хвост и заскребла по простыне ноготками.

— Ты что это, на меня нападать собралась? Так я тебе мигом покажу, кто из нас двоих главный, — сжав кулак, продемонстрировала его зверушке, а она, хитрюга, хвостиком завиляла и ещё звук начала издавать похожий на кошачье урчанье.

Воинственный настрой мгновенно улетучился, невозможно остаться равнодушной к такой милоте.

— Ну, если ты так настроена, давай знакомиться, — осторожно, без резких движений протянула к ящерке руку и взяла её за туловище. Вау, она мягкая и тёплая, совсем как живая, ничего общего с холодным твёрдым металлом. — Как же мне тебя назвать? — посадив рептилию на колени и поглаживая её, задумалась я, а когда в голову пришёл отличный вариант, видимо, чересчур эмоционально его выкрикнула. — Блеск! Вернее, Блестяшка! — ящерка от моей громкости испуганно рванула и, забравшись под подушку, спряталась. — Ой-й, прости, маленькая, — за край приподняла я укрытие зверушки, — выходи.

Положила перед Блестяшкой тыльную сторону ладони, и она, чуток сомневаясь, на неё забралась.

— Чудо ты моё чудесное, — прошептала я и пальцем свободной руки почесала зверушке за ушком, она вновь заурчала и, свернувшись калачиком, улеглась. — Ты что, спать хочешь? — словно Блестяшка может мне что-то сказать, спросила я у неё. Конечно, ящерка не озвучила ответ, но он и не требовался, рептилия сладко зевнула и зажмурила глазки.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Полностью отдаю себе отчёт в том, что ящерка не что иное, как проделки Яматова, но мне сейчас на это плевать. Она милая и от неё исходит тепло, которое греет мне душу.