В ловушке у монстра (СИ) - Соболевская Наталья

Пересадила ящерку на подушку, она попрыгала на ней, тем самым взбив себе спальное место, улеглась и тут же уснула. Причём так мимимишно засопела, что я провалилась в сон следом за ней.

Проснулась я от того, что Блестяшка суетливо нарезала круги по кровати, видно, она что-то хочет, но что именно - понятия не имею. Нет, у меня было одно предположение, но настолько дикое, что я его даже не рассматривала. Поведение ящики мне напомнило поведение собак на улице, когда они ищут место для туалета.

Блестяшка на меня жалобно посмотрела, а когда я беспомощно пожала плечами, разогналась и, растопырив лапки, спрыгнула на пол, там она добежала до угла, несколько раз крутанулась вокруг себя, затем замерла и, откинув хвостик назад, сделала под собой лужу.

— Блестяшка, — слезая с кровати, не поверила я собственным глазам, — да ты же нагадила, но как…

Ящерка виновато опустила мордочку.

— Нет-нет, маленькая, я тебя не ругаю, просто удивилась. Если ты писаешь, может быть, ты и кушаешь, — предположила я, и Блестяшка, забыв про стыд, приоткрыла рот и жалобно заскулила. — Вот это да! Пошли тогда на кухню, покормлю.

Выйдя из комнаты, я не сразу направилась к лестнице, сначала заглянула в приоткрытую дверь спальни Димы. Мужчина, лёжа на спине, спал и, судя по расслабленному лицу, крепко. Это показалось мне странным, я-то думала, именно он управляет рептилией.

Над этим вопросом мне не дали подумать, сидевшая на плече Блестяшка, осторожно куснув за мочку уха, напомнила о себе, и мы с ней спустились на кухню. Что предпочитают волшебные рептилии на обед, я не знала, поэтому поставила на стол сразу три варианта. В одно блюдечко налила молоко, в другое кинула кусочек ветчины, а в третье положила дольку мандарина. Ящерка жадно смела всё, а потом хищно взглянула на шоколадку, которой я лакомилась.

Блестяшка, обрулив горячую кружку с чаем, шкодно на меня поглядывая, подобралась к плитке и вгрызлась в неё зубами, но откусить кусок у неё не получилась, и она, сверкая алым острым язычком, принялась облизывать шоколад.

— Что здесь происходит?! — рявкнул с порога Яматов.

Хвостик ящерки испуганно дёрнулся, и она со всех ног бросилась ко мне на руки.

— Чего разорался, пещерный человек? Видишь, девочки кушают.

— Маша, отпусти эту тварь обратно на стол, — мягко, почти ласково пропел Дмитрий, а сам тем временем вынул из подставки огромный нож.

— Ещё чего, — крепче прижав Блестяшку к груди, возмутилась я. — Зачем это?

— Затем, что это тварь ожила без моего участия. Значит, что-то пошло не так. Выяснять, что именно, у меня желания нет, просто прихлопну её и дело с концом.

«Прихлопну и дело с концом», - ещё раз пронеслось в голове, и воображение нарисовало результат этих слов. В тело маленькой, по сути беззащитной Блестяшки врезается лезвие ножа, она издаёт жалобный писк, и на этом моменте её жизнь обрывается. Не знаю, как действует материнский инстинкт, своих детей нет, но, думаю, то, что сейчас чувствую я, с ним близко граничит.

— Нет, — испуганно, бросила я, но куда мне до реакции Дмитрия. Он одним движением вырвал у меня ящерку, уложил на стол, как курицу перед разделкой, и замахнулся.

— Дима, пожалуйста, — всхлипнув, втиснулась я между Яматовым и столом. Как у меня это получилось, понятия не имею. — Дима… Димочка… пожалуйста… — опуская мужскую руку со страшным оружием, взмолилась я, — не надо…

— Ты куда, полоумная, лезешь! Я тебя чуть не прирезал! — рявкнул Яматов, и я инстинктивно сжалась. У мужчины такой свирепый вид, что на долю секунды подумала, что он меня может ударить.

— Не трогай Блестяшку, она моя, ты мне её сам подарил, — зажмурившись, напомнила я.

— Кого?

— Я ящерку Блестяшкой назвала.

— Почему с тобой всё шиворот-навыворот? — выдохнул мужчина, и я открыла глаза. Буря явно миновала и то, что мне влетит за выходку, можно уже не опасаться. — Когда я навязывал тебе этот крест, ты как баран упиралась, хочу избавить - грудью на защиту встаёшь.

Аккуратно повернув голову, взглянула себе за спину. Ящерки на столе и след простыл, убежала и, надеюсь, хорошенько спряталась.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Что улыбаешься? Думаешь, для меня проблема найти эту тварь?!

— Дима, я тебя очень прошу, не трогай её. Она милая и забавная…

— А ещё она обернулась без моего ведома и шоколад облизывала, чего делать по определению не должна. Твоя Блестя… ш…ка, как её там, кусок металла с камнями, ей питаться не требуется. А я видел, что эта, — Яматов остановился на полуслове и, прищурившись, ткнул в меня пальцем. — А ну выкладывай, что она там ещё вытворяла. У тебя когда глазки бегают туда-сюда, как сейчас, значит, что-то скрываешь, давно заметил.

Сглотнула. Можно, конечно, выкрутиться и сказать, что ничего не скрываю. Но как опыт показывает, от Яматова ничего надолго не утаишь, всё равно разнюхает, потом только хуже будет.

— Она ещё в комнате нагадила, — призналась я. Мужчина резко дёрнулся, видимо, чтобы найти рептилию, но я, чуть подпрыгнув, обняла его шею и для верности ещё его ноги обвила своими.

— Дима, Дима,— заверещала я, но мой план не сработал. То, что я висела на Яматове, никак не помешало ему двигаться. Он даже дошёл до холодильника, но потом вернулся обратно к столу, на который меня и усадил.

— Машенька, ты хоть понимаешь что делаешь? Ты собственноручно вкладываешь мне в руки рычаг давления на тебя, — заявил Дмитрий, и вот тут я разозлилась.

— Ты имеешь в виду, что теперь станешь шантажироваться меня жизнью Блестяшки?

— А почему бы и нет. За привязанность к кому-либо всегда приходится платить. Я тебе больше скажу, ты так отчаянно защищала эту тварь, а ведь даже не знаешь, может, это я всё лихо так подстроил, чтобы ты посговорчивей была. Машенька, как тебе такой вариант?

— Ну тогда в этом году за лучшую мужскую роль «Оскар» дали не тому человеку.

Яматову, видимо, показалось, что мы находимся друг к другу недостаточно близко, хотя я сидела на столе, а он стоял между моих разведенных ног. Мужчина, склонившись, оперся ладонями о столешницу и теперь наши лица сравнялись по уровню.

Неуютно.

— Глеб брал в руки твой крест?

— Нет.

— Обращал на него внимание?

— Нет.

— Был момент, когда ты отключилась и не знала…

— Зачем эти вопросы? — перебила я Дмитрия. — Ты же сам сказал, что специально всё подстроил, чтобы потом ящерицей меня шантажировать!

— Если бы, но, к сожалению, это не так.

— Дмитрий Тагирович, определись уже, ты это или не ты, а то ромашку какую-то тут устроил, то так, то сяк, — язвительно произнесла я и чуток подалась назад, а то мы скоро с Яматовым лбами столкнёмся.

— Сказал же уже, что не я, — оглядываясь по сторонам, ответил Дмитрий. — Подзови ящерицу, посмотрим, что она за зверь и с чем её едят.

— Ага, сейчас, разбежалась. Чтобы ты её препарировал?

— Как хочешь, — безразлично бросил Яматов и, что-то шепча, поднял правую руку.

Позади, где-то за кухонными шкафами, сначала послышалось шуршание, а потом жалобный писк.

— Ты что делаешь?! — толкнув мужчину в грудь, крикнула я.

— Блестяшку достаю, — не без удовольствия сообщил Яматов. — Ты же отказалась её подозвать, теперь твоей животинке больно.

— Прекрати, я сейчас её сама вытащу.

Дмитрий опустил руку, но после, когда я ползала на карачках по кухонному полу, заглядывая во все щели в поисках Блестяшки, целую лекцию мне прочитал на тему «Яматов всегда прав». С умным видом говорил, что у нас с ним случается каждый раз одна и та же история. Он весь такой всезнающий и мудрый говорит мне, как правильно поступить, а я, недалёкая, всячески сопротивляюсь и отказываюсь. В итоге, когда жизнь расставляет всё по своим местам, он оказывается прав, а я сижу, как дурочка, в луже.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Яматову бы не мешало записаться на приём к психоаналитику, мозги от мании величия как следует полечить, а то самомнение зашкаливает до неприличных размеров. Нет, конечно, высокая самооценка – это хорошо, но всему же есть предел.