Елена Грушковская - Печальный Лорд

В глазах лорда Дитмара тоже была нежность.

— Не пугайся… Это тебе от Даллена. И вот это, я думаю, тоже пусть лучше будет у тебя. — Лорд Дитмар протянул Элихио карманный ноутбук Даллена. — Здесь есть секретный файл. Пароль — твоё имя. Думаю, когда ты прочтёшь его, ты поймёшь, почему я сейчас так сделал. А это уже от меня. — Лорд Дитмар поцеловал Элихио в лоб. — До свидания, дружок. Увидимся в следующем семестре.

Элихио остался один на вокзале. Вернее, он был не один, вокруг сновали люди, которые приезжали и уезжали. До аэробуса было ещё полчаса, и Элихио присел на скамейку. Он открыл ноутбук и стал перебирать все файлы, пока не нашёл файл с паролем. Он ввёл своё имя.

«Мой милый Элихио! Если ты это читаешь, значит, меня уже нет, а какой-то добрый человек передал тебе мой ноутбук. Я не знаю, кто это сделал, но я благодарю его, кто бы он ни был. И если это письмо дошло до тебя — значит, я не так уж и мёртв.

Да, мой милый, я не мёртв и не умру, пока ты помнишь меня. А моя любовь всегда будет с тобой, где бы ты ни был. Сидишь ли ты сейчас в своей комнате в кампусе или едешь домой — она с тобой. Она — тёплый ветерок на твоей щеке, снежинка на твоей ладони, капелька дождя на твоём плече. Она в ночном шорохе листвы, в первых утренних лучах солнца, в улыбке случайного прохожего».

Элихио вытер со щёк слёзы.

«Пожалуйста, не плачь. Не грусти, постарайся быть счастливым. Спасибо тебе за все радостные минуты, которые были в моей жизни благодаря тебе. Люблю тебя, благословляю тебя. Твой навеки,

Даллен Дитмар».

Элихио плакал в аэробусе, отвернувшись к окну, и на него никто не обращал внимания. Он ехал домой.

Он вышел из аэробуса, поймал такси, назвал адрес. Вышел у многоквартирного жилого комплекса, поднялся на лифте на свой этаж, открыл своим ключом дверь.

Он был дома. В маленькой двухкомнатной квартирке никого не было: видимо, отец был на работе. Элихио открыл холодильник и улыбнулся: там стоял торт. Ещё там были банки с супом, упаковки замороженных полуфабрикатов, овощи. Элихио открыл банку супа, разогрел и пообедал, а торт решил не трогать до возвращения отца. Устроившись на диване, он стал перечитывать ноутбук, снова плакал, а потом уснул.

— Элихио!

Град поцелуев обрушился на лицо и голову Элихио. Его отец, маленький, хрупкий, с большими усталыми глазами, в сером костюме и с толстой тёмно-каштановой косой, сидел рядом с ним на диване.

— Сынок, ты должен был приехать ещё вчера! Почему ты задержался? Я беспокоился!

Элихио сел и обнял его.

— Всё хорошо, отец… Было одно небольшое дело, пришлось задержаться. Давай пить чай с тортом!

— Ты обедал?

— Да, отец.

— Ну, тогда заваривай чай.

________

*блюдо наподобие омлета с зеленью и специями

Глава 8. Поединок

Оба — Крэй Эммаркот и Уго Макрехтайн — были вдребезги пьяны. Уставившись перед собой невидящим взглядом, Эммаркот водил пальцем по краю стакана глинета со льдом; вот уже три минуты он безостановочно делал это, медля пить порцию жгучего напитка. В нём уже сидело пять двойных порций, и мир вокруг него наполнился жуткой какофонией цветов и звуков. Злой и ядовитый жёлтый цвет наполнял его душу, и ему было от этого невыносимо тошно, а в ушах стоял мерзкий скрежет. Оглушительная музыка ночного клуба клыкастым чешуйчатым чудовищем вгрызалась в его слух, лёгкие вибрировали от готового вырваться крика: «Я не хочу!» Чего он не хотел? Не хотел возвращаться домой, где его ждал официальный вызов на дуэль, под печатью Совета двенадцати и резолюцией лорда Райвенна. А ещё он боялся предстать перед генералом Эммаркотом, своим суровым родителем, который спросит его: «Что ты натворил?» И придётся объяснять, что он лишил девственности одного заучку, недотрогу Даллена, который водил дружбу только с Диердлингом, сыном какого-то учителя. Да, это была дерзость с его стороны, учитывая то, кем был отец этого Даллена, — в том-то и был весь кайф. Но теперь придётся всё это как-то объяснить генералу Эммаркоту, а ведь был ещё майор Бирген Эммаркот — его, Крэя Эммаркота, старший брат. Придётся держать ответ перед ними обоими.

То, что они с Макрехтайном сделали, не сошло им с рук.

Сейчас Уго сидел рядом с ним за столиком, отупевший от выпитого, бледный и жалкий. Из его глаз текли слёзы, а изо рта слюна — гадость, да и только. Впрочем, наверно, и сам Эммаркот выглядел теперь не лучше, потому что они сделали это с Уго вдвоём.

Отцом Уго был младший сын лорда Макрехтайна, член городского правления Золлер Макрехтайн — вроде бы не последнее лицо в городе, но и ему не удастся отвертеться от дуэли, потому что он тоже поразвлёкся с Далленом.

Худой и плоский тип с чёрными глазками-бусинками подошёл к ним и вкрадчиво зашептал:

— У меня есть для вас отличная дурь, ребята.

Через пять минут Эммаркот втягивал в себя едкий дым из закопчённой трубочки, полулёжа на кожаном диване. Голова Уго лежала у него на коленях, и странно было видеть его лицо вверх ногами: вместо лба был рот, делающий затяжки из точно такой же трубочки. Жуткий, уродливый Уго спросил:

— Как ты думаешь, у нас есть шанс?

Это он о том, могли ли они победить в поединке на дуэльных мечах.

— У меня больше шансов, чем у тебя, — сказал Эммаркот.

— Это почему? — спросил Уго.

— Потому что я занимался спортивным фехтованием, — ответил Эммаркот, затянувшись и выпустив дым. — Потом, правда, бросил, но кое-какими приёмами владею.

— Научишь меня?

Эммаркот хмыкнул.

— Пойди в фехтовальный клуб и попроси дать тебе парочку уроков.

Голова Уго сползла с его колен, прищуренные, обкуренные глаза злобно уставились на Эммаркота.

— Вот как… Значит, не хочешь мне помочь?

— С какой стати я должен? — холодно ответил Эммаркот.

— Тогда я скажу, что это было твоей затеей!

Эммаркот устало откинул голову на спинку дивана.

— Какая теперь разница…

Теперь было всё равно. Он сбросил три звонка от отца и два — от старшего брата. Они искали его — видимо, уже получили вызов. Эммаркот представил себе их лица, и ему стало холодно и тоскливо. Дурь не цепляла его, не спасала от этой ужасной какофонии. А Диердлинг, с которым Даллен водил дружбу, ничего — хорошенький. Чудесные волосы, стройные бёдра, ротик — бутон. Было бы славно покувыркаться с ним на простынях. Если он выйдет живым из этой передряги, он обязательно подкатит к нему с предложением замутить интрижку.