Артефакт по вызову - Людмила Вовченко

Люди начинают “вспоминать себя” не в рамках прежней структуры. Это дестабилизирует регионы, особенно вблизи старых Истоков. — Вы боитесь, — ответила она. — Потому что не можете установить инструкцию. А Эхо не живёт по бумаге. Оно… ждёт ответного звучания. Инт'Ра поднял бровь.

— Тогда, может, вы предложите структуру? Как это… “звучание” должно передаваться?

Зина встала. Подошла к окну. За ним уже собирались Ритмичные. Среди них были дети, новые, рождённые после отклика Луны. Они играли в молчаливую игру — касались друг друга ладонями, и между ними вспыхивали нити света. — У меня нет структуры, — сказала она. — Но есть принцип:

“Кто говорит — не управляет. Кто слушает — даёт силу.”

— Эхо не вертикаль, — добавил Кей. — Оно сеть. Каждый, кто откликнулся, уже часть узора. Инт'Ра молчал.

— А если кто-то исказит это?

Если начнёт строить на основе Эха… новую форму контроля? Зина усмехнулась.

— Тогда Эхо просто уйдёт. Оно не бьётся в стены. Оно ищет открытые двери.

В этот момент один из Ритмичных вошёл в зал. Он был юн — почти подросток. И его голос — не сказанный, а вложенный в пространство — произнёс:

«Мы слышим, что вы спорите.

Но мы пришли не спорить. Мы — пришли звучать. Хотите — услышите. Не хотите — останетесь в тишине. Но мы всё равно есть.» Инт'Ра посмотрел на юного посланника. Затем на Зину. Затем… поклонился.

— Мы начнём слушать. С этого и начнём.

Когда они ушли, Зина села на ступени. Потёрла виски. Вздохнула.

— Ну вот и всё. Начали новую эру, Кей. Без войны. Без ударов. Просто — через отклик.

— А как ты себя чувствуешь, Великая Пробудившая?

— Устало. Голодно.

И очень хочется… домой. Туда, где у меня есть кухня. И шкаф с нормальной одеждой. И чай. Без фиолетового света. Кей рассмеялся.

— А знаешь, чего хочется мне?

— Чего?

— Чтобы ты наконец написала инструкцию по выживанию в новом мире, пока он не стал ещё страннее.

Зина улыбнулась.

— Хорошо.

Первый пункт: Если потолок светится в ритме твоего дыхания — дыши красиво.

Глава 42.

Глава 42.

Руководство по выживанию, пункт второй: если мир говорит с тобой — ответь, но не суйся с советами

Утро в Академии наступило неожиданно — в том смысле, что петух начал кукарекать голосом Ритма, а солнечный свет появлялся со звуком флейты.

— Всё. Официально. Я живу в музыкальной шкатулке, которую кто-то забыл закрыть, — Зина завернулась в одеяло и устроила забастовку. — Зовите меня Принцессой Сонного Порядка.

— Ага, — хмыкнул Кей из кухни. — Твоё Величество, чай с утра или инструкция по поведению с делегацией с южного фронта Эха?

— …Ты сказал «делегация»?

— Угу. Три представителя, один с крыльями, другой с рогами, третий, по-моему, просто лысый, но смотрит так, будто ему всё это снится уже пятый век.

Зина вылезла из укрытия с лицом, на котором была написана древняя истина: «никто не предупреждал, что спасение мира — это работа на полный день».

— Эти новые… они откуда?

— Из клана Слушающих Песок. Говорят, Эхо в их краях стало не просто звуком, а материей. Оно проросло в предметы. У них там чайники поют, когда ты врёшь.

— Великолепно. Похоже, даже бытовая техника теперь с характером.

Они встретились в Зале Зонтов — названном так, потому что потолок был выложен лепестками старых артефактов, и при резких перепадах магии начинал капать… дождь из звона.

Представители выглядели… несуразно вместе.

Крылатый был лёгок, как строчка стихотворения. Рогатый — твёрд, как нерушимая формулировка. А лысый — просто смотрел. Смотрел так, что у Зины чесались скальпельные рефлексы.

— Мы пришли с просьбой, — начал Крылатый. — Наши дети начали рождаться с наследием Эха. Они слышат ритмы, которых не было. Создают узоры, которые разрушают правила. Мы боимся, что однажды это выйдет из-под контроля.

— И вы хотите что? — уточнила Зина.

— Мы хотим школу.

В комнате повисла пауза. Не обычная. А такая, в которой реальность замирает, прислушиваясь.

— Школу Эха? — медленно переспросил Кей. — Вы серьёзно?

— Да. У нас есть носители, но нет передатчиков знания.

Вы — первые. Вы умеете не теряться, когда всё вокруг начинает звучать чужим голосом.

Зина опёрлась на стол, разглядывая всех троих.

— И вы думаете, мы сможем не просто выживать, а ещё и обучать?

— Не «обучать».

Помогать вспоминать себя, — сказал Лысый. Впервые. И в его голосе был… не звук. Структура. Как будто он говорил молчанием, оформленным в смысл.

Зина выдохнула.

— Ладно. Мы построим школу. Но с условием:

— Она будет не для идеальных. — А для тех, кто ошибается, но всё равно откликается.

— Именно такие нам и нужны, — сказал Крылатый.

— И ещё одно, — добавил Кей. —

Если у кого-то из ваших чайников начнёт играть джаз, пусть отправляют отчёт. Это важно для науки.

Так началось строительство Школы Эха.

Никаких классических лекций.

Только диалоги, ритмы, обмены памятью, расшифровка узоров тишины. Ученики приходили — не спрашивать, а слушать себя. Некоторые уходили сразу. Другие оставались — и открывали в себе звуки предков, речь вещей, голоса будущего.

А Зина однажды утром проснулась от того, что её скальпель… написал ей записку. Словами из света. На стекле. Только одно:

«Спасибо, что не отвернулась.»

— Кей, — сказала она за завтраком. — Ты же знаешь, я не просила быть никакой Пробудившей.

— Ага.

Но это не ты выбрала Эхо. Это оно выбрало тебя. Потому что ты — не герой. А человек, который не говорит «я знаю», а спрашивает: «а если…?»

Зина хмыкнула. Над школой поднималось утреннее солнце. Фиолетовая луна всё ещё висела на горизонте, но теперь — как часть узора, а не как надзиратель.

И где-то внизу, среди первых учеников, один мальчик нашёптывал своему артефакту:

— Она научила нас слушать.

Теперь мы научим говорить.

Глава 43.

Глава 43.

Урок первый: мир может быть странным, но чай — всегда священен

В Академии наступила новая эпоха. Не революционная, не манифестная — ритмичная.