Ректор для лучницы. Тень из Дома Ночи - Татьяна Булгава
— Хорошо.
Ксавьер побежал по лестнице, Лисса — за ним. Гелла и Омэн следом, Торнберг замыкал.
В кабинете было темно. Ксавьер зажёг свет, скинул мокрый плащ, подошёл к столу.
— Помогите отодвинуть, — сказал он.
Омэн и Торнберг взялись за тяжёлый дубовый стол, сдвинули его в сторону. Ксавьер опустился на колени, начал простукивать пол.
— Здесь, — сказал он, услышав глухой звук. — Пустота.
Он достал нож, поддел доску. Она поддалась, отскочила, открывая тёмное пространство под полом.
Лисса протянула фонарь. Ксавьер опустил руку в углубление, нащупал металлическую шкатулку. Она была небольшой, с выгравированным гербом — южное солнце и полумесяц.
— Здесь, — выдохнул он.
Он достал шкатулку, поставил на стол. Все замерли.
— Открывай, — тихо сказала Лисса.
Ксавьер вставил ключ — тот самый, что дала Элинор, — повернул. Замок щёлкнул, крышка поднялась.
Внутри лежали письма, документы, несколько старых амулетов и дневник в кожаном переплёте.
— Дневник моего отца, — прошептал Ксавьер, беря его в руки.
— Там всё? — спросила Гелла.
— Имена. Подписи. Свидетельства, — Ксавьер пролистал страницы. — Фредерик Дандар, Арно, Грейвз, Ирвин. И ещё десяток имён, которые я не знаю.
— Этого достаточно, чтобы уничтожить заговор, — сказал Омэн. — И реабилитировать Эрика.
— И разрушить жизни их потомков, — добавила Лисса. — Ты готов к этому?
Ксавьер посмотрел на неё долгим взглядом.
— Не готов, — признался он. — Но правда должна восторжествовать. Иначе зачем всё это?
Он убрал дневник в шкатулку, запер на ключ.
— Спрячем надёжно, — сказал он. — А потом решим, как поступить.
— Может, уничтожить? — робко предложил Торнберг. — Чтобы никому не причинять боль?
— Нет, — твёрдо сказала Лисса. — Правду нельзя уничтожать. Её можно только принять или отрицать. Но она всё равно останется.
Торнберг опустил голову.
— Вы правы, — сказал он. — Просто… страшно.
— Мне тоже страшно, — Ксавьер положил руку ему на плечо. — Но мы справимся. Вместе.
•••
Шкатулку спрятали в сейф, закодированный магически — Гелла и Омэн поставили двойную защиту.
— Теперь её никто не найдёт, кроме нас, — сказала Гелла. — И ключ я спрячу отдельно.
— Благодарю, — Ксавьер поклонился.
— Не благодари. Это мой долг перед твоим отцом.
— Ты знала его?
— Нет. Но я знаю, что такое бороться за правду. Мне помогали. Теперь я помогаю.
Они вышли из кабинета. Дождь кончился, и в разрыве туч появилось солнце.
— Завтра новый день, — сказала Лисса. — И новое начало.
— Да, — Ксавьер взял её за руку. — И я хочу начать его с тебя.
— Что ты предлагаешь?
— Официально объявить о нашей помолвке. При всём Совете. Чтобы никто не сомневался, что ты — моя семья.
— Торнберг не будет против?
— Торнберг будет свидетелем.
Лисса улыбнулась.
— Тогда завтра, — сказала она. — А сегодня — спать. Я валюсь с ног.
— Идём.
Они ушли в ректорскую спальню, а Гелла и Омэн остались в кабинете.
— Они справятся, — сказала Гелла, глядя на закрывшуюся дверь.
— Должны, — ответил Омэн. — Иначе зачем мы всё это затеяли?
— Ты веришь в судьбу?
— Я верю в них, — он обнял жену. — И в нас.
— Романтик.
— Только для тебя.
Они выключили свет и ушли.
•••
Утром Ксавьер проснулся от того, что Лисса щекотала его волосом.
— Хватит, — пробормотал он. — Ещё пять минут.
— Торнберг уже в кабинете. Приготовил бумаги для помолвки, — она поцеловала его в плечо. — Ты обещал.
— Обещал, — он открыл глаза. — Значит, сегодня.
— Сегодня.
Он сел, потянулся.
— Тогда я должен выглядеть достойно, — он подошёл к зеркалу. — Чёрные волосы или рыжие?
— Рыжие. Ты обещал.
— Я помню.
Он взял со стола склянку — Гелла приготовила специальный состав для удаления краски. Процесс был быстрым: капля на волосы, подождать минуту, смыть водой. И из зеркала на него смотрел тот самый рыжий Ксавьер, которого он когда-то знал.
— Лучше, — сказала Лисса. — Теперь ты похож на человека, а не на мрачного ректора.
— Я и есть человек.
— Тогда докажи, — она улыбнулась. — Идём.
В кабинете уже собрались все свои. Гелла, Омэн, Торнберг. Даже старая кошка Зельда, мать того самого рыжего хулигана, сидела на подоконнике и смотрела на происходящее с царственным спокойствием.
— Вы готовы? — спросил Торнберг.
— Готовы, — Ксавьер и Лисса взялись за руки.
— Тогда подпишите.
Бумага лежала на столе — обычный лист пергамента, но с красивой вязью и гербами двух семей. Ксавьер взял перо, подписал первым. Лисса — следом.
— Свидетели? — спросил Торнберг.
— Гелла и Омэн, — сказал Ксавьер.
Те поставили свои подписи.
— Всё, — Торнберг присыпал лист песком, подождал, пока высохнут чернила, и вручил его Ксавьеру. — Поздравляю. Теперь вы жених и невеста официально.
— Спасибо, — Ксавьер поцеловал Лиссу.
Гелла захлопала в ладоши, Омэн кивнул, а Зельда мяукнула и спрыгнула с подоконника, потираясь об их ноги.
— Кошка благословляет, — усмехнулась Гелла. — Это хороший знак.
— А что дальше? — спросила Лисса.
— Дальше — свадьба, — сказал Ксавьер. — И документы. Но об этом — потом. Сначала — академия.
— И правда, — добавила Лисса. — Та, что лежит в сейфе.
— И правда, — согласился он.
Они стояли у окна, глядя на плац, где курсанты строились на утреннюю зарядку. Всё было как обычно, но теперь — по-другому. Потому что у них была не только любовь, но и будущее. И оно начиналось сегодня.
Глава 18. Тяжесть правды
Глава 18. Тяжесть правды
Помолвка стала не только личным событием, но и официальным заявлением для всей академии. Слухи разлетелись мгновенно: «Ректор женится на начальнике стражи!», «Они уже давно вместе, просто скрывали!», «Торнберг был свидетелем — значит, Совет в курсе и не против».
Ксавьер не опровергал и не подтверждал. Он просто ходил по коридорам с кольцом на пальце — простым серебряным ободком, который Лисса выбрала сама. На её руке красовалось такое же.
— Мы как голуби, — сказала она, когда они остались в кабинете одни.
— Голуби не носят кольца.
— Голуби не носят ничего.
