Эпоха сияния - Шари Л. Тапскотт

постаралась не придавать значения его раздражённому тону, пытаясь убедить себя в том, что он злится на всю эту ситуацию, а не на меня.

Но всё же меня задело.

— Я тоже собираюсь наверх, — с набитым ртом заявил Триндон, вскакивая со своего места, куда он только-только сел со второй порцией. — Я провожу вас.

Мы втроём задержались у подножия лестницы. Триндон повёл Риза, а я держалась рядом, не зная, как помочь. Больно было видеть его в таком состоянии. Риз всегда казался сильным, способным на всё… Несокрушимым. Как будто ничто в мире его не остановит.

Но теперь…

Я безумно переживала за него и душила в себе слёзы. Как бы он ни был расстроен или испуган, он никогда этого не признает.

Триндон положил ладонь Риза на потёртые деревянные перила.

— Держись. Ступени здесь узкие и крутые. Всего, — быстро сосчитал взглядом, — четырнадцать ступеней.

Риз с тяжёлым вздохом сделал первый шаг.

— Вот, отлично, — приговаривал Триндон, пока мы помогали ему подняться. — Мы уже почти на…

Риз запнулся, и мы с Триндоном тут же бросились к нему.

— Не надо, — рявкнул Риз, мгновенно восстановив равновесие. — У меня проблемы со зрением, а не с координацией.

— Точно, точно, — пробормотал Триндон, сам на себя не похожий. Где же его обычные шуточки и остроты? Это нервировало меня ещё больше, и Риза, возможно, тоже.

Наконец, мы добрались до второго этажа. Я посмотрела на Триндона.

— Дальше мы сами.

— Уверена? — спросил он, скосив на брата неуверенный взгляд.

Я кивнула и взяла Риза за руку. Триндон поджал губы. Казалось, он хотел возразить, но я мотнула головой в сторону лестницы, чтобы шёл дальше.

Он нехотя послушался. Я немного подождала, прежде чем пойти с Ризом по коридору.

— Помнишь, как ты завязал мне глаза перед тем, как мы сели в лодку на Звёздном море?

— Да.

— Я сказала, что доверяю тебе.

— Да, — глухо ответил он, погрузившись в горько-сладкие воспоминания.

— Теперь ты должен довериться мне. — Взяв его за руку, я сделала несколько шагов вперёд. — Я тебя поведу.

Риз вздохнул так, будто груз его проблем был слишком тяжёл для моей болтовни. Но тут вдруг на его губах промелькнула слабая улыбка.

— Если я слеп, то кто гарантирует, что мы не врежемся в стену?

Я испытала несказанное облегчение. Хорошо, что он может шутить над этим. Закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки.

— С самого первого дня, как мы с тобой познакомились, ты заботился обо мне. Теперь позволь мне немного позаботиться о тебе, пока твоё зрение не вернётся.

— Если вернётся, — тихо поправил он.

— Мы должны верить в лучшее.

— А если этого не случится?

Я была невероятно рада, что он сейчас не видел слёз в моих глазах, и старалась, чтобы голос тоже меня не выдавал.

— Тогда мне предстоит научиться лучше направлять тебя, потому что ты только что чуть не врезался в столик.

Он тихо рассмеялся, но я услышала нотки страха.

Я отперла дверь, всё ещё пытаясь плакать беззвучно. Я должна быть сильной ради Риза. Я была нужна ему как никогда. Не знаю, будет ли так ещё сутки, неделю или всю жизнь, но сейчас я должна была стать его глазами и ориентиром.

Комната была небольшой, кровать — узкой, но после нескольких дней на природе эта спальня казалась роскошными королевскими покоями. Масляная лампа горела на комоде, освещая комнату тёплым жёлтым светом.

— Лампу лучше поставить у окна? — через силу спросила я.

Я ещё ни разу не сталкивалась с этими сэлти, о которых все предупреждают, и уж точно не хочу столкнуться сейчас, в Ренове.

— Да. — Риз нащупал рукой стену и прислонился к ней. — Где стоит кровать?

Я взяла его за обе руки и пошла спиной вперёд.

— Ещё три шага… два, один. Вот, слева от тебя.

Он опустил руку на одеяло и, опираясь, сел.

Я перенесла лампу на подоконник и развернулась к тазику с тёплой водой на столике. Рядом лежали кусок мыла и сложенные стопкой тряпки.

— Они принесли нам воду, чтобы умыться. Хочешь, намочу тряпку и подам тебе?

— Давай ты умоешься первой, а я потом.

Я оглянулась на него. Он сидел лицом к стене.

Намочила тряпку, слегка отжала и вложила в его ладонь.

— Здесь несколько тряпок, — сказала ему. — Так что ты тоже умывайся, пока вода чистая и тёплая.

Сама я умылась быстро. Меня пугало, что Риз сидит неподвижно с тряпкой в руках. Вода капала на пол, образуя маленькую лужу на половицах под его ногами.

Переодевшись в ночную рубашку, я села на кровать рядом с ним и постаралась добавить лёгкости в голосе:

— Чтобы стать чистым, нужно растирать ею кожу. Знаю, звучит дико, но именно так это и работает.

Его губы растянулись в слабой безрадостной улыбке. Он покрутил кусок ткани в своих руках.

— Какого она цвета?

— Что?

— Ткань.

— А, — растерянно протянула я. — Кремового, почти бежевого.

— А покрывало?

Я нахмурилась.

— Тёмно-синего. Похоже, его окрашивали индиго.

Риз кивнул, снова перевернув тряпку в своих руках.

Смахнув ещё одну непослушную слезинку со щеки, я добавила:

— И я сейчас смотрю на тебя недовольно, потому что в кровать грязным не пущу, а спать очень хочется.

— Ты не злишься, — тихо возразил он и повернул голову ко мне. Я опустила взгляд, не в силах смотреть на повязку на его лице. — Ты плачешь.

— Неправда, — соврала я, вытерев ещё одну слезу, пока она не успела капнуть.

— Я хорошо знаю твой голос, Амалия. Я потерял зрение, а не слух.

— Всё будет хорошо, — шепчу я. — Пускай не сразу, но будет.

— Серафина не может меня исцелить, верно? — мрачно уточнил он.

— Ты всё слышал? — в ужасе спросила я. Он находился на противоположном конце помещения, когда я переговаривалась с Аэроном.

— Догадался, — сказал он. — Иначе бы мне не пришлось пересекать Разлом вслепую. Это сильно нас замедлило. Из-за меня все задержались. Даже не пытайся спорить.

— Она боится, что её попытки могут сделать всё ещё хуже. Но она сказала Аэрону, что твоё зрение может вернуться само. Надо просто запастись терпением. — И тихо добавила: — Мне так жаль, Риз. Мне правда очень жаль.

Он не ответил. Не знаю, может ли он вообще ответить.

Я начала развязывать его рубашку, желая помочь, но он остановил меня.

— Я сам могу.

Сжав его ладонь, ласково опустила её вниз.

— Я знаю, что можешь, но позволь мне сделать это за тебя. Только сегодня. Я так сильно соскучилась, что если не прикоснусь к тебе прямо сейчас, то, боюсь, сойду с ума.

Он,