Хозяйка пельменной: накормить дракона! - Лена Мурман

и полетел. Испугался собственной силы. А потом сам не понял, как оказался в наших краях. Такое бывает, когда в первый раз почувствуешь зверя. — Файрон немного помолчал, собираясь с мыслями. — Правда, обычно чуть позже. Мальчишка совсем еще малыш. Но, видимо, драконья суть очень сильна. В королевстве подрастает могучий правитель.

— Повелитель ветра, — вспомнила я слова Дина. — Так вот, почему он не просто заклинатель. А я думала, вы ему подыграли, когда устанавливали вывеску на крышу!

— Я был уверен, что он признается, кто его родители, — спокойно разъяснил Файрон. — В нашем необъятном королевстве более тридцати герцогств. Мальчик мог прилететь откуда угодно.

— А имя?

— У наследного принца полное имя из двух частей — Аларик Эдин. Кто же знал, что дома его зовут сокращением от второго, — со смешинкой в голосе фыркнул Файрон, — и не Эд, а Дин.

— Сюрприз, так сюрприз…

— Мне придется отлучиться, — медленно проговорил Файрон. — Пара дней туда, пара дней обратно.

— Но вы… вы могли бы признаться раньше, — вдруг проронила я. Как-то растерялась оттого, что Файрон засобирался, и не подумала, что со стороны мои слова могли показаться претензией.

— В чем? — невинно уточнил Файрон. Его фигура глыбой возвышалась надо мной, и я чувствовала его властность и мощь.

— Почему вы остались в Кантилевере, герцог Файрон? — спросила я, потупившись.

— Чтобы навести порядок, я же говорил, — вкрадчиво напомнил он.

— Похоже, вы затеяли генеральную уборку. — Я закусила губу. — Столько времени прошло…

— Похоже, — согласился Файрон. — А тебе нужна мельница. И я помогаю, чем могу.

— Городу нужна приличная едальня, — кивнула я. — Вы зрите в корень, герцог Файрон.

У меня ужасно колотилось сердце, ведь самый главный вопрос я задать боялась.

— Похоже, придется задержаться в Кантилевере дольше, — бросил Файрон.

— Почему?

— Ты права, городу нужна пель-менная, — почти без запинки объяснил он. Понятнее не стало. Мы вообще почему-то говорили загадками и завуалированными фразами. — А пельменной нужна ты.

— При чем тут я?

— Ну ты же догадалась, Ас-с-ся, — хищно прошипел он, что у меня аж мурашки по рукам побежали. — Вот и я обо всем догадалс-с-ся.

Так, о чем это он?

Глава 23

Есть не обязательно!

Воздух в лавке сгустился.

Файрон нависал надо мной, опираясь одной рукой на широкий подоконник, а второй на крепкую дубовую спинку стула, на котором я сидела.

Мебель протяжно скрипнула, вторя шипящим ноткам мужского голоса. Файрон вкрадчиво намекнул:

— Вот и я обо всем догадалс-с-ся.

И о чем же он догадался?

Невольно подавшись к герцогу, чтобы вникнуть в суть, я привстала со стула. Файрон подхватил меня под локти и помог удержаться на ногах, все еще нависая надо мной, только теперь наши глаза оказались на одном уровне.

Сердце внезапно разогналось, будто я стремглав мчалась вверх по грунтовой дороге от улочек Кантилевера к своему дому на утесе.

— Вы ведь и раньше знали, что я невеста дракона, — не своим голосом пропищала я единственное, что пришло в голову по поводу его догадок. И чего я испугалась? Уличить меня не в чем.

— Вот только ты отчего-то не знала, что я дракон, — без обиняков, тягуче заявил Файрон. А нет, оказывается, есть в чем…

Точно! Ну ведь попал в яблочко!

У меня по спине потекли ледяные капельки, будто за пазуху попала горсть снега с далеких горных пиков на горизонте.

— Ударилась? — предположила я. В охрипший голос почему-то пробрались вопросительные интонации. — И «белой акации, гроздья душистые ночь напролет…», — пропела я, не попав ни в одну ноту. — Помните?

Файрон придвинулся ближе, его зрачки сжались в узкую щелочку. Он медленно склонил голову набок и повел носом, принюхиваясь, почти задевая кончиком мою щеку. Волнующе и одновременно… странно.

— Есть меня не обязательно! — пропищала я на всякий случай.

— Ты пахнешь акациевым медом, — так же растягивая слова, буквально обволакивая непривычным утробным звуком, заявил Файрон. — И чем-то далеким, будто дымом из жерла вулкана. Только в тебе нет ни капельки огненной магии, это аромат иного мира. А в теле прижилась моя магия ветра…

Я не могла удержаться, тоже глубоко вдохнула и почувствовала знакомый терпкий запах древесного пепла и черного перца, исходящий от Файрона.

— Ты уже не та наивная простушка, которая согласилась стать невестой дракона, — продолжал он. — Она исчезла. А на ее место явилась ты, Ас-с-ся.

И он нежно и одновременно хищно провел тыльной стороной крупной горячей ладони по другой моей щеке, которой не касался кончик носа. Так мое лицо оказалось зажатым в драконьи тиски. В молодом теле закипали давно забытые мной реакции.

Приятно и волнующе. Но страшно!

И тут внезапно губы Файрона замерли напротив моих, напряженно дрогнули. Глаза герцога с вертикальным зрачком окончательно пожелтели.

— Ты теперь отправишь меня в монастырь? — медленно спросила я, сбиваясь с официального «вы». Неужели поцелует?

— Нет, — отрубил Файрон, успокаивая меня. — Ведь и наших богов ты не знаешь, чтобы им служить, — вернул он мне когда-то оброненную мной фразу.

Но тогда-то я беседовала с драконом, сидя у него на закорках. Со зверем, не умеющим говорить по-человечески! Так я думала…

А Файрон вдруг усмехнулся:

— Как-ты там сказала? Не смогу служить им и телом, и духом?

— Все равно оттуда сбегу, — припомнила я, медленно выговаривая слова непослушными губами.

Оказывается, я сдала себя сразу же, как появилась в этом мире. Прокололась с самого начала! А Файрон прикидывался, что ничего не знает. Подыгрывал мне.

Зачем?..

— Мне тоже пора бежать, Ас-с-ся! — прошипел он, — быстро слетаю в столицу и вернусь, — и мазнул по щеке мимолетным поцелуем, задев уголок моего рта.

Меня пронзило таким разрядом жара, дрожи и сладкого томления, будто я нырнула в ледяное озеро!

Герцог Файрон с ужасно серьезным лицом, но невероятно привлекательными смешинками в нечеловеческих глазах твердой поступью вышел на крыльцо и стремительно сиганул с утеса. Я кинулась следом, вбежала на террасу и ухватилась за баллюстраду. Расправив широкие крылья, в воздух взмыл знакомый красный дракон. Его бока переливались в солнечных лучах, будто натертые свежей весенней зеленью.

— Стой, Чудо-Юдо чешуйчатое! Не смей улетать вот так! —