Гарем для сестры султана - Людмила Вовченко

ответила Джасултан. — И вам, возможно, станет страшно по-настоящему.

Зал замер.

Султан чуть улыбнулся.

* * *

Но потом вошёл он.

Посол Персии. Высокий. С золотистой кожей и глазами цвета аниса.

На лбу — шрам, знакомый ей до боли.

Рахим ибн Шахан.

Когда-то — раб.

Когда-то — мальчик с кандалами и гордостью.

Она освободила его…

А он исчез.

Теперь он стоял перед ней в белом кафтане с сапфиром на груди и смотрел, не мигая.

— Султанша Джасултан, — сказал он, кланяясь только ей. — Я прибыл не только как дипломат.

Я прибыл… с предложением.

Султан напрягся.

— Моё государство готово подписать союз, установить открытые торговые пути, обменяться знаниями…

Но я предлагаю больше.

Я прошу вашей руки. И вашего сердца.

Гарем замер.

Фархад — в тени — сжал кулак.

Султан — посмотрел на неё, не дыша.

А она…

улыбнулась.

— Что ж. Люблю щедрых гостей.

— И?.. — спросил посол, шагнув ближе.

Она встала.

— Я не вещь. Не титул. Не награда.

Хочешь моей руки?

Докажи, что стоишь рядом.

Он склонил голову.

— Назови испытание.

И она обернулась к остальным.

— Завтра. На закате. Дуэль — не на кровь, а на разум и честь.

Каждый, кто считает себя достойным — покажет не силу меча, а ясность ума и чистоту намерений.

— А если я выиграю? — спросил посол, глядя прямо в её душу.

— Тогда, может быть… ты получишь поцелуй.

И вопрос: готов ли ты стать не моим повелителем — а моим союзником?

Он улыбнулся.

— Ты стала ещё ярче, султанша.

Она подошла вплотную.

— А ты, Рахим, всё ещё пахнешь ветром пустыни…

И кое-чем ещё.

Он склонился к ней, прошептал:

— Свободой?

Она кивнула.

— Именно.

* * *

Ночью, в её покоях, Фархад стоял в тени.

Не злился. Не ревновал.

Просто ждал.

— Ты не спросишь, кого я выберу? — прошептала она, скидывая накидку.

— Я знаю. Ты выберешь путь.

А я… пойду за тобой. Или умру на нём.

Она подошла. Касаясь пальцами его лица.

— А если я выберу никого?

— Тогда я стану тенью, что хранит твой свет.

* * *

На следующее утро Рахим, Султан и Фархад стояли перед ней.

Она подняла чашу с водой.

— Сегодня — не бой. Сегодня — испытание.

Она подала каждому свиток.

Три задачи.

1. Как ты успокоишь страну, если вспыхнет женское восстание в провинциях?

2. Как бы ты убедил мужчину принять власть жены без насилия?

3. Что для тебя — любовь к женщине, равной тебе?

И дала время — до заката.

* * *

Когда солнце касалось горизонта, она вернулась.

Свитки легли перед ней.

Она читала долго.

Молча. Внимательно.

И потом сказала:

— Каждый из вас дал часть правды. Но только один… написал это:

"Я не хочу быть твоим тенью.

Но если ты станешь солнцем — я не уйду, даже если сгорю."

Это был Фархад.

И она подошла к нему.

Обняла.

Поцеловала.

— Я выбрала.

Рахим склонился.

— Я рад, что проиграл так. Ты — не султанша. Ты — будущее.

И ушёл.

А Султан…

Поднялся и произнёс:

— Сегодня я отказываюсь от титула «единственный правитель».

С этого дня — я первый среди равных.

И имя этой эры — Эпоха Джасултан.

Глава 34

Глава 34

Говорят, цыганская королева не носит корону — она носит тайну.

И если Джасултан желала великого союза, ей нужно было отыскать табирин, кочевой совет семи королев.

Их не звали по имени. Их находили только те, кто знал песню крови.

* * *

Ночь. Караван идёт по бездорожью, минуя сторожевые посты.

Лошади глухо бьют копытами, мулы гружены дарами: сафьян, специи, шали, ножи.

Фархад — рядом. Лейла — тенью.

С ними — только самые верные.

И Джасултан — в чёрном, с кольцами на пальцах, в которых спрятан яд, и серьгами, что звенят лишь тогда, когда опасность уже слишком близко.

— Ты уверена, что нам туда? — шепчет Лейла.

— Да, — отвечает Джасултан, глядя на звёзды. — Цыгане не живут по картам. Они сами — карты.

И сегодня я вхожу в игру.

* * *

Переход длится до рассвета.

И вот — долина.

Тихая, как дыхание перед родами.

Там, в кругу из повозок, пляшет костёр.

И семь женщин сидят у него — в шёлках, мехах, зеркалах и лисьих шкурах.

У каждой — своё оружие: флейта, вино, карта, нож, браслет, кнут, и… взгляд.

— Султанша, — говорит одна, с татуировкой скорпиона. — Ты пришла просить?

— Я пришла предложить.

Они замолкают.

И тогда Джасултан вынимает свиток.

На нём: предложение союза. Равного. Без обмана. Обмен караванами, землями, защитой и… информацией.

— Ты говоришь, как мужчина. Но ты — женщина, — усмехается вторая.

— Я говорю, как свободная, — отвечает Джасултан.

И показывает запястья — голые, без цепей.

А потом — руку. Там шрам от ножа.

— Я знаю, что значит быть проданной.

Теперь я продаю только смерть.

* * *

Они слушают. Обмениваются взглядами.

И наконец старшая, с глазами цвета чая и голосом, как у птицы в дыму, говорит:

— Мы дадим тебе союз.

Но сперва — испытание.

Она кидает на землю кость.

Кость падает — выжженной стороной вверх.

— Сегодня за тобой охотится убийца.

Кто-то, кто знает тебя.

Если доживёшь до рассвета — мы подпишем союз.

* * *

Их караван тронулся обратно.

Но что-то уже не так.

Лошади нервничают.

Воздух — тяжёл.

Трава под копытами — давит с треском, будто что-то скрывает.

И вот — выстрел.

Стрела рикошетит от колеса. Паника. Крики.

Из тумана — фигура в чёрном.

Убийца.

Он движется, как змея, молча. Он знает, кого ищет.

И цель — Джасултан.

Фархад кидается наперерез — но ловушка срабатывает: взрывная смесь ослепляет.

И она остаётся одна.

Лейла где-то сзади. Все отброшены.

— Ты… — шепчет Джасултан, узнавая походку.

— Ты ведь… ты был в гареме. Ты — один из тех мальчиков, что сбежали.

Ты стал убийцей?

Он не отвечает. Только кивает.

И бросается вперёд.

Но Джасултан — не та, что тогда.

Она падает на колено, достаёт волосную шпильку, бросает её под ноги.

И вспышка — порошок из сандала и селитры.

Он отскакивает.

Она хватает кнут, подаренный цыганкой, и хлещет воздух.