Ведьма, мы-же-на-ты! - Надежда Николаевна Мамаева

ней, пошла на пользу. Мне так точно. Потому что неприятные новости лучше узнавать со свежей головой и полным резервом. Чтобы трезво все обдумать и достойно ответить. А колкой фразой или пульсаром в глаз – это по обстоятельствам.

Так что, когда Рангер, мешая в миске ложкой вчерашнюю тыквенную кашу, сообщил, что раз жрец отказался нас разводить, то стоит навестить бургомистра, я уверилась: значит, муженек все же решил как можно скорее добыть разрешение на развод и закончить наш брак.

У меня все же хватило сил не подать виду, что это как-то меня задевает, и мужества, чтобы выдохнуть:

– Хорошо.

А после я резко отодвинула от себя кашу и вышла из кухни, чтобы подняться к себе и захватить сумку и деньги: раз уж пойду в город, куплю продуктов.

– Хочет он… – пропыхтела я, пришпиливая фибулу, чтобы полы плаща не расходились. Так старалась, что уколола палец. Настроения мне это не прибавило, и я пропыхтела: – Ну и пожалуйста! Я сегодня даже мешать не буду!

Вот так, фырча себе под нос, точно злая лисица, я спустилась в зал, а затем и вышла на улицу. И в лучших традициях недовольных ухажеров стала ждать, когда же соизволит прийти мой супруг.

Рангер же, хоть его комната и была на первом этаже, появляться не спешил. Хотя ему делов-то – только плащ накинуть.

Я уже успела полюбоваться и на небо, и на почти полностью облетевший лес, а также в раздражении притопнуть каблуками, когда его паладинейшество изволило выйти.

– Ты готов? – спросила я, находясь в легком раздражении, от которого ведьме до апокалипсиса всего один шажочек.

– Вполне, – сухо отозвался супруг.

– Тогда пошли, – выдохнула я и первая направилась в сторону ратуши.

На этот раз я уже не поглядывала на Рангера и не переживала, что он вдруг потеряет сознание. Проклятие вчера выдрала, а значит, через пару-тройку дней регенерационное заклинание закончит свою работу, раны пепельного затянутся полностью, и он сможет спокойно выйти со свободным сердцем и семейным положением.

Почему-то последнее задевало меня куда больше, чем косые взгляды, которые бросали на нас горожане, пока мы шли к бургомистру по улицам Вудленда.

Небо, словно соответствуя моему настроению, было затянуто серыми облаками. Ветер то и дело налетал, срывая с деревьев остатки пестрых листьев.

Вот мы с Рангером миновали покосившийся дом, на котором красовалась шильда с надписью «Лавка снадобий». В окне я увидела уже старика с крючковатым носом и всклокоченными волосами. Кажется, он показал мне фигу… Если это местный аптекарь, то удивительно, что он ограничился всего лишь кукишем: с моим появлением в Вудленде его дела, сдается, стали идти хуже. Как бы вовсе не прогорел…

К слову, об огне и дыме. Сегодня погода была промозглой, и печи топили не только для готовки. Потому, помимо запаха влажной земли и прелых листьев, воздух был щедро разбавлен дымом. Тянуло навозом и сточной канавой – флером, который был обязательным для любого уважающего себя города.

Налетевший порыв ветра сорвал капюшон, растрепал волосы и принес с собой рыбный дух. Не иначе как рынок рядом. Я даже повернула голову в ту сторону, запоминая дорогу.

И вот так, занятая мыслями о базаре, не заметила, как передо мной выросла ратуша – непритязательное здание, вход в которое украшали две колонны. Видимо, они отвечали и за помпезность, и за величие. За высоту, правда, отвечал шпиль. Наверняка на такой отлично ловились молнии и зазевавшиеся в полете птахи. Серые каменные стены были обвиты виноградной лозой, на небольшом фронтоне сидела пара воробьев, как будто охраняя вход. Плохо, к слову, охраняя и не гнушаясь взяток в виде семечек.

– Ну, мы пришли, – произнесла я.

Это были первые слова за всю нашу дорогу от трактира. Рангер с ответом не торопился. Да и вообще я заметила, что сегодня не сильно-то он и спешил. Не то что в храм.

Пепельный даже открыл передо мной дверь, пропуская в ратушу. Хотя до этого к патеру ринулся первым.

Глава 12

Со светлой улицы мы попали в полумрак, отчего глаза в первый миг ничего не увидели. Но, привыкнув к тусклому свету, я смогла разглядеть и невысокий потолок с деревянными балками, и чадящие светильники, и крысу, что при нашем появлении возмущенно пискнула и, не торопясь, волоча по полу хвост, вперевалочку двинулась к своей норе в углу через весь зал. К слову, тот был небольшим. В моей таверне и то попросторнее будет.

С другой стороны холла была дверь. А рядом с ней слева спал, опершись на копье, стражник, при этом выдавая заливистые рулады. Да такие, что способны посрамить дракона. Я глянула на мужика и подумала, что он чем-то напоминал пиво: судя по сомнительному виду охранника, он оставил в юности темное прошлое, впереди, на службе у градоначальника, его ждало светлое пенно-пенсионное будущее, а пока же он пребывал (и активно пробовал, судя по брюшку, свисавшему из-под кольчуги) в нефильтрованном настоящем.

Справа от двери стоял стол, за которым сидел юноша.

Несмотря на свой возраст, парень уже обзавелся всем, что отличало уважаемого писаря от обычного простолюдина: видавшими немало пятен нарукавниками, очками, которые съехали на самый кончик длинного острого носа, сгорбленной спиной и испачканными в чернилах пальцами. Подозреваю, отмыть эти темные пятна можно было только самым ядреным щелоком, и то только вместе с кожей.

Парень усердно что-то строчил. Кончик его пера подрагивал. Подойдя к писарю, я увидела, как тот шустро выводил на бумаге литеры, не обращая внимания на такие досадные мелочи, как кляксы, которые порой закрывали половину слова.

– Бургомистр сегодня не принимает, – не отрывая взгляда от бумаги, произнес парень и добавил: – Приходите через две седмицы. Если у вас прошение, кладите справа, – он пальцем левой руки указал на один угол стола, – если жалоба, то слева, – с этими словами перст с обгрызенным ногтем ткнул в другую сторону.

– А если у меня развод? – вкрадчиво поинтересовалась я.

– На деньги? – уточнил писарь и добавил: – Если обокрали вас – то это жалоба. Если вы – то заполните налоговый лист и кладите деньги в шкатулку, – произнес писарь и, не отрываясь, кивнул перед собой, туда, где стоял небольшой ларец, под которым лежала одна засаленная бумажонка. Видимо, то самое мздоимное уведомление.

– Нет, не на деньги, а с мужем.

– Хр-р-рп-ш-ш, – вмешался в наш разговор особо раскатистый храп стражника, который во сне поудобнее обнял свое копье.

Да уж… мимо такого охранничка можно всю ратушу вынести вместе со стенами – он и не заметит.