Ведьма, мы-же-на-ты! - Надежда Николаевна Мамаева

Но зачем? Рангер же сам хотел побыстрее разорвать брачные клятвы…

Супруг же, не подозревая о моих догадках, взял уверенный курс в сторону рынка. О том, куда мы направляемся, я догадалась по все возраставшему шуму, столь свойственному базарной толчее, и специфическому аромату. Запахи мяса, рыбы, свежего хлеба – все это перемешалось в какофонию ароматов. Уже по ним можно было смело дойти до торговых рядов даже с закрытыми глазами. А уж с открытыми – и подавно.

Так что спустя совсем немного времени мы с пепельным оказались в шумной людской толпе.

– Раз уж мы выбрались в город, стоит купить продуктов. Зайчатина, конечно, была вкусной, но я предпочел бы что-то еще, – произнес супруг и повел меня к рядам с овощами.

Там он умудрился раздобыть огромную корзину, лишь улыбнувшись уже немолодой, но озорной тетушке. Та хоть и косила опасливый взгляд на ведьму и сворачивала в левой руке кукиш, но правой активно указывала на разложенный на прилавке товар, а потом с упорством складывала его в корзину.

Так, на дне плетенки оказались морковка, лук, початки кукурузы, капуста. Глядя на это, я прикидывала, хватит ли денег, чтобы расплатиться. Вот только я не успела засунуть руку в сумку, чтобы достать монеты, как супруг ловко вложил в ладонь торговки горсть медяков.

– Благодарствую, ваше лордейшество, – раскланялась торговка и, посмотрев на меня, добавила: – И вам спасибочки, уважаемая ведьма.

На это заявление я дернула глазом, а супруг лишь хмыкнул и, взяв корзину, пошел дальше. Постепенно наша поклажа наполнялась. Появились в ней и сверток с окороком, и пара кругляшей копченой колбасы.

Корзина в руках пепельного становилась все тяжелее, как и моя голова. Ведь рынок – это место, где можно не только купить свежей рыбы или петрушки, но и узнать самые свежие, самые горячие, будто только вынутые из печи пирожки, сплетни. Ими-то здесь и делились едва ли не активнее, чем торговали.

– Слыхала, говорят, в соседнем Хармосе тати лютуют. Вдруг и до нас доберутся! – донесся откуда-то сбоку доверительный грудной голос, пока я приценивалась к сыру.

Я скосила взгляд, увидев дородную дебелую тетку в чепце с рюшами и в белом переднике. Этакая типичная добропорядочная горожанка, которая никогда не перемывает косточки, а лишь благопристойно обсуждает слухи.

– Тю, Повика, не бреши! Чтоб до нас добраться, нужно по тракту пройти, а тот заброшен. Никто к нам не придет, – заверила бойкая торговка.

– Но новый-то патер как-то дошел! – не согласилась пышка.

– Так это два месяца назад было, до распутицы. К тому же он дланник, а значит, самими богами хранимый и ими же к нам посланный, – авторитетно заявила лотошница.

– Да, с новым преподобным нам повезло. После смерти отца Мурвия, почитай, три года в грехах жили и прошения в столицу слали, просили нового дланника к нам направить… Вот и услышали небеса и конклав наши молитвы! – заключила тетка в чепце.

– И не говори! А новенький, хоть молоденький и порой не по канонам мессы читает, а все же от души! И даже ведьме вредить не дает… – на последних словах торговка осеклась, не иначе как заметив меня. Ну точно: – Ой, госпожа ведьма, доброго вам здравица!

Раз уж лотошница заговорила первой, я не стала это игнорировать.

– Кроме здоровья, хорошо бы ковригу хлеба…

– Да-да… – засуетилась лотошница, а та самая добропорядочная горожанка в переднике, что стояла у ее прилавка, вдруг, проявив изрядную прыть, для ее комплекции удивительную, припустила к рыбным рядам.

Мне же протянули каравай. После него в корзине оказалась и половина головки сыра. А спустя немного времени к ним присоединился и горшок с топленым маслом. Последний даже не продала, а отдала задаром уже знакомая мне старушка, которую я седмицы две назад лечила от ревматизма.

– Спасибо тебе за мои колени, родная, – произнесла она, вручая кринку. – Намного легче стало… Только иногда теперь крутит. Вот как сегодня.

После этих ее слов я невольно глянула на небо, которое начали затягивать тучи, и, поблагодарив бабулю за масло, поставила то в полную корзину.

– Думаю, нам стоит поспешить обратно до дождя, – сообщила я Рангеру.

– Откуда знаешь, что скоро польет? – спросил муженек. – Погодная магия?

– Угу. Метеопредсказания от бабки Фисии. Самые верные. Погодные маги могут ошибаться один раз, но каждый день, а она – никогда!

Так что я начала пробираться сквозь толчею, активно работая локтями.

Глава 13

Когда же мы с пепельным покинули базарную площадь, я посмотрела на корзину, которую муженек держал в руках. Поклажа пепельного даже на вид весила изрядно, потому предложила помочь. Но Ран отказался. И дать мне взяться за ручку, и от заклинания левитации.

Только когда мы вышли с рынка, я поняла, что благородство благородством, но раны только начали заживать. И если он сейчас надорвется… В общем, лечить супруга по новой мне не хотелось. Потому я, сунув два пальца в рот, залихватски свистнула. Уличные мальчишки посмотрели на меня с уважением, а муж – с недоумением.

Ну и пусть! Зато звук, усиленный магией, услышала метелка, которая летела за нами от самого трактира на почтительном расстоянии.

Она примчалась к нам спустя несколько мгновений, только пепельный ее появлению не обрадовался. Хмуро посмотрев на черенок, Рангер сквозь зубы процедил:

– Я отлично себя чувствую! И больше на эту пакость не сяду.

Только тут я догадалась, в чем дело. Не иначе как мой муженек решил, что я хочу водрузить его на мое помело снова, как пару дней назад, когда ему стало плохо и он едва не потерял сознание, выйдя из храма.

– Размечтался, – фыркнула я. – Вообще-то это транспорт не для тебя, а для вещей куда более ценных и вкусных. – И взглядом указала на корзину.

Тут уже дернулась летунья. Да возмущенно так! Дескать, хозяйка, одно дело – возить полумертвое паладинистое тело, другое – быть вьючной метлой! Но я лишь цыкнула на нее и водрузила на черенок ручку корзины. Помело чуть качнулось в воздухе, давая понять, что ноша тяжела, но тем и ограничилось, больше не показывая норов.

Так мы и двинулись обратно к трактиру. Выдаваясь чуть вперед, плыла метла, а по обе стороны от нее, разделенные веником из прутьев, шли мы с Рангером. Супруг снова не спешил заговорить.

Но на этот раз тишина не давила, а объединяла. Поймала себя на мысли, что в подобном молчании с радостью бы провела хоть целый день. Потому что было как-то уютно, спокойно, надежно, что ли… А еще