Ведьма, мы-же-на-ты! - Надежда Николаевна Мамаева

Глянула на свою добычу. Множество мелких мочковатых корней извивались в воздухе. Тонкие, как волосы, и длинные, как хвалебная речь свахи. Поразительная гадость.

– Удивительная… – словно вторя моим мыслям, отозвался Рангер.

– Да, та еще пакость…

– Как ты о себе самокритично, – хмыкнул пепельный.

– Я вообще-то о проклятии, – фыркнула на это заявление муженька.

– А я – о тебе, – выдохнул пепельный и посмотрел прямо на меня. – Ты удивительная ведьма, – добавил он и, вольготно разлегшись на кровати, заметил: – Можешь и удивить, и удавить… Зато жизнь с тобой точно никогда не будет скучной.

– Жизнь? – фыркнула я и ехидно добавила: – Еще скажи семейная…

Я думала, от такого замечания пепельный минимум поморщится, но этот гад не дрогнул, а сам попытался меня смутить:

– Ну кое-что у нас, как у супругов, общее уже появилось. Кажется, мы определились с нашей любимой позой в постели – ты сверху.

Нет, этот паладин не просто какой-нибудь мелкий подколодный гад! Он огромный гад! Прям драконьих размеров. Припомнил мне, как в вечер нашего знакомства я почти так же села ему на колени, чтобы ухватиться за проклятие.

Рангер же, пока я закипала, невозмутимо продолжил:

– …сверху и, как всякая порядочная супруга, главенствуешь и тянешь из мужа жилы.

– Так не нервные же, а злословия! – возразила я на такой поклеп.

– Ну и ты не обычная жена, а настоящая ведьма! – ничуть не смутился пепельный паразит.

Кстати, о паразитах… Проклятие в моей ладони все не унималось, так и норовя вырваться. Сжала его еще сильнее и призвала силу. Злословие загорелось в черном пламени, и по комнате поплыли чад и смрад. Помахала рукой, пытаясь разогнать их, а заодно оставить последнее слово в этом то ли разговоре, то ли лечении за собой:

– А еще я отлично умею напустить туману и в делах, и в словах, а затем под прикрытием этой дымовой завесы смыться.

С этими словами я вскочила с кровати. Вот только я не думала, что муж тоже решит не разлеживаться и единым легким движением сядет на постель.

– Да, уходить ты умеешь мастерски.

– Учусь у мужа, – отозвалась я.

Хотела пошутить, но Рангер, похоже, воспринял это иначе.

– Если ты о разводе, то я готов дать время… – начал было он.

– Не нужно времени, – вспомнив о письме отца, резко ответила я.

Сказала – и тут же пожалела. Вот только время, которое еще миг назад было будущим, уже стало прошлым, которое не вернуть.

– Вот как… Хорошо, как пожелаешь… – протянул Рангер, и черты его лица словно закаменели.

Момент превратился в камень – тяжелый и непроглядно-серый, который давил и одновременно напрочь отбивал желание продолжать разговор.

Только есть дела, которые зависят не от настроения, и хорошо бы сменить бинты, чтобы не началось нагноение. Правда, разматывала я полосы ткани с полным ощущением того, что аккуратно пытаюсь деактивировать разрывное устройство.

Едва я закончила с бинтами, как подхватила грязные повязки и поспешила покинуть комнату, чтобы направиться во внутренний двор. Мысли в голове кружились, гудели, роились, словно настойчивые пчелы, жалили и зудели. Впрочем, от них не отставала и моя тьма, недовольная тем, что я ушла от Рангера.

– Ты-то хоть угомонись! – сквозь зубы прошипела я своей силе и со злостью кинула испачканную в крови ткань в лохань, что стояла на чурбаке рядом с колодцем. На краю последнего примостилось ведро. То я и скинула в шахту. Ворот бешено закрутился, раздался звук удара о воду, а затем характерный бульк.

Вертевшаяся ручка остановилась, и я, взявшись за нее, с остервенением начала крутить.

– «Как пожелаешь…» – со злостью повторила я, а затем добавила: – А я, может, никак не желаю! Да только от этого ничего не зависит. Дашь ты мне время?! И сколько? День, седмицу, месяц? А потом все равно уедешь, а я останусь. Так что не надо мне никакого времени – и одолжений всяких столичных паладинов тоже не надо! – шипела я гадюкой, поднимая ведро из колодца, а едва то показалось над краем, как ухватила его за дужку и опрокинула воду в лохань.

Затем снова опустила ведро в колодец, уже, правда, не кидая, а раскручивая ворот.

Когда набрала достаточно, принялась за стирку: щедро плескала щелок, настоянный на золе, и терла, терла, терла… Словно пытаясь очистить не бинты от пятен крови, а голову от мыслей.

Постепенно злость отпускала, и под конец я даже удивилась себе: и чего, спрашивается, взъелась? Знала же, что все так и будет!

Развесив постиранное на веревке, я отправилась на кухню, где ждала готовка. Вот только оказалось, что Маук уже не только освежевала и выпотрошила дичь, но и успела поставить мясо в чугунок.

Я недовольно поджала губы от такого самоуправства. Лисичка, увидев досаду на моем лице, затараторила:

– Вы не думайте, я мясо очень хорошо умею готовить. Затушила его по матушкиному рецепту – будет вкусно, просто пальчики оближете. А к нему пюре из тыквы.

– Куда уж без тыквы… – хмыкнув, протянула я.

Подниматься к себе не хотелось, вмешиваться в чужой рецепт – тоже, поэтому я взяла корзину и отправилась в лес. Осенью, конечно, потяжелее найти что-то. Не излом лета… Но дикие яблоки еще висят на ветках, да и грибы можно повстречать чуть ли не до самых заморозков. Только вот искала я не их, а скорее спокойствие и ответы на свои вопросы. Первое нашла, а вторых, может, и не было вовсе.

Вернулась, когда вечерело, и увидела интересную картину. За столом сидели трое: абсолютно трезвый постоялец, Маук и Рангер. А перед ними стоял большой чугунок, над которым вился пар.

– Мы вот вас ждем, – бесхитростно сказала рыженькая за всех. – Садитесь с нами.

Делать было нечего, пришлось принять приглашение. Ужин получился странным, весь из каких-то неловких моментов, недомолвок и ускользавших взглядов – и все это только между мной и пепельным!

Лисичка же трещала за всех нас разом, а постоялец, вздыхая, ей поддакивал. Едва миски опустели, я поспешила подняться к себе и уже на середине лестницы услышала, как Рангер говорит, что пойдет к себе отдохнуть.

«Ну и пусть идет к себе на покой! Хоть ночной, хоть вечный!» – подумалось с досадой.

Вот только почему тогда я, когда зажгла в комнате свечи и переоделась в халат, вдруг поймала себя на том, что жду: не придет ли пепельный и сегодня ночью? С этой же мыслью легла в кровать, где долго ворочалась. Но, похоже, муженек посчитал, что нам обоим стоит сегодня отдохнуть. Ну и ладно! Мне на все наспать!

Впрочем, ночь, проведенная в постели и исключительно в