Ведьма, мы-же-на-ты! - Надежда Николаевна Мамаева

и дремой. И только звезды, словно искры забытых желаний, светили ярко и ровно. Будто свечи, чье пламя горит бесконечно. И в его отблесках можно разглядеть отражение давно минувших эпох.

В этой бесконечности люди что искры. Вспыхивали и тут же гасли. И я тоже была такой искрой… С темным даром… И тот сейчас внутри меня тихо, но очень недовольно клокотал. Силе не нравилось, что пепельный ушел.

– Даже так? – вслух спросила я.

Целители утверждали, что говорить самой с собой – признак душевного расстройства. Но сейчас звуки собственного голоса были тем, что помогло бы мне восстановить спокойствие.

Конечно, тьма мне ничего не ответила. Но я ощутила, как по жилам хлынула сила и скрутилась в тугой узел внизу живота. Без слов говорила, что все это значит: мой дар счел, пепельный достоин стать отцом юной ведьмочки.

М-да… Теперь, если с Рангером дело зайдет дальше поцелуя, после развода я унесу с собой не только фамилию пепельного, но и новую жизнь под сердцем. Но как бы ни сложилось дальше, единственное, в чем я была абсолютно уверена, – это в том, что пепельному знать ничего не следует. Как приехал, так и уедет в свой корпус паладинить дальше, спасать корону и империю, сражаться с демонами, танцевать на балах с дамами…

Едва подумала о последних, во рту появился противный вяжущий вкус. А пальцы, что барабанили по подоконнику, замерли. Да что же это такое! Почему пепельный и то, что с ним будет, вообще меня, ведьму, волнуют?

Прикрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула и, чтобы отвлечься, посмотрела во тьму. Самая густая, чернильная была у кромки леса, туда я и взглянула. Пристально, неотрывно. А потом сморгнула. Раз. Другой. Потому что мне почудилось движение: что-то темное скользнуло по темному и притаилось. Небольшая точка.

Я мотнула головой – мерещится, наверное. Но нет. Зверь размером чуть больше обычной лисицы, да и выглядевший точно как она, вышел под лунный свет. Только тогда я разглядела его окраску – темно-синюю. Такая в тени почти неотличима от мрака.

Животное встало на дыбы, потянуло носом воздух, переступило лапами и затем осторожно двинулось в обход трактира.

Та-а-а-к, а это уже интересно… Синий лис? Я о таких не слыхала. Ну если учесть, что в доме у меня уже поселилась одна лисичка, думаю, и этот зверь не случайно появился.

Я с интересом начала следить за синим, а тот, словно почувствовав мой взгляд, вскинул голову, посмотрел в сторону окна, того самого, у которого я стояла, и рванул со всех лап прочь.

Хм… Все интереснее и интереснее.

Еще постояла немного, но странного окраса зверь так больше и не показался. А я, вспомнив о телепортационной шкатулке, вздохнула, подошла к столу и откинула крышку артефакта. В том лежала короткая записка от отца. Всего пара строк, выведенных знакомым угловатым почерком:

«Доча, я со всеми делами разобрался и практически всех врагов раскидал по гробам. Так что через пару дней можешь смело разводиться. Я скоро приеду, заберу и тебя, и все остальное. Люблю. Целую. Трупов. Твой папа».

Прочитав эти строки, я отложила лист. «Вот так, значит, можно больше не пытаться сохранить брак», – подумала я. Эта мысль отчего-то принесла не облегчение, а печаль. Хотя, может, оно все и к лучшему. Рангер же так рвется на свободу, зачем его держать?

Сходим еще раз в храм. Патер переменит свое решение и… План был прост. Вот только с чувствами все было сложно.

А когда у ведьмы трудности, которые она не может решить прямо сейчас, она ложится спать. Со свежей головой и решения принимать проще, и проклинать: дикция четче, и сил, чтоб кого прибить, тоже больше.

Одним словом, я решила повременить до утра и легла в постель. Думала, буду ворочаться, но едва голова коснулась подушки, как я вырубилась.

С рассветом, правда, ничего особо не изменилось. Ну разве что я поняла одну вещь: радостью в Вудленде принято делиться сразу со всей спящей округой.

Произошло это, когда солнце еще только-только поднялось над горизонтом. И я, наверное, мирно проспала бы весь его восход вплоть до зенита, если бы не хмельной вой, доносившийся из комнаты постояльца.

Я поморщилась, нехотя откинула одеяло и, зевнув, попыталась поймать ногой тапку. Та уворачивалась, как живая, так и норовя занырнуть под кровать. Но нет в мире существа более упорного, чем ведьма. А если ведьма еще и невыспавшаяся – берегись все живое и мертвое в радиусе пары миль.

Спустя пару вдохов я победила строптивую обувь, накинула халат, запахнув его, и направилась к вчерашнему страдальцу. Похоже, он ко мне не только пришел, но и принес, вернее, пронес. Потому как спиртного в трактире у меня не водилось, а у этого побитого мужичонки было. И в себе, и, выходит, с собой.

Протопав по коридору, я не стала утруждать себя стуком в дверь и, толкнув ее так, что та ударила о стену, с порога гаркнула:

– Что это еще за стон?

– Этот стон тута песней зовется… – не иначе как в порыве поэтического вдохновения протянул мужик и поднял бутыль с мутноватой сивухой. Только после этого, узнав меня, поздоровался: – Доброго утречка, светлейшая ведьма.

Нервно сглотнула, осознав, что еще немного – и мужика я не только успокою, но и упокою. Навеки. Ибо достал! Называть темную колдовку доброй, хорошей и светлой?! Не понимая, на каком обрывистом краю могилы он стоит, постоялец между тем предложил:

– Не желаете ли похмелит… ой, в смысле угоститься отборным первачом? Сам делал.

– А я сейчас его сам вылью, – раздалось мрачно у меня за спиной.

Даже не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто это. Рангер собственной невыспавшейся, как и я, персоной. И не успел постоялец даже икнуть, как знакомые сильные руки аккуратно оттеснили меня в сторону. Пепельный в один миг очутился рядом с мужичком, выхватил у того бутыль, поднес горлышко той к носу, скривился и, глянув на меня, поинтересовался:

– Изи, тебе мышей, крыс потравить не надо?

– Какое травить? – вместо меня откликнулся выпивоха, у которого только что варварски отняли его музыкальное вдохновение. – Я этим лечусь! И пою…

– Ты смотри, пение – штука опасная. Сначала ты тихо напеваешь один себе под нос, потом дуэтом с какой-нибудь мышкой…

– Или белочкой, – подсказала я пепельному.

– Или белочкой, – согласился Рангер. – Затем к вам присоединяются другие лесные звери…

– И в итоге остановить вас сможет только боевое заклинание высшего порядка, – закончила я за пепельного, про себя подумав, что атакующие чары вполне способны заменить один злющий