Отвар от токсикоза или яд для дракона - Аллу Сант

ровных, спокойных тонах, не позволяя ни раздражению, ни сомнению прорваться наружу. — Он был со мной с самого рождения и ни разу не подвел. Если ты хочешь, чтобы я поверил в его предательство, мне потребуется не просто подозрение или логическая цепочка, а доказательство — не меньше.

— Я не прошу тебя верить в предательство, — ответила Лидия всё тем же спокойным и внятным голосом, в котором не чувствовалось ни давления, ни раздражения. — Я лишь прошу тебя проверить. Просто — проследить, приглядеться, задать себе нужные вопросы. Я не хочу ошибиться, ведь на кону слишком многое, но и делать вид, что ничего не произошло, я тоже не могу.

Я на мгновение замолчал, сжав пальцы в замок за спиной, чтобы не позволить себе начать расхаживать по кабинету, как это бывало в моменты внутреннего напряжения. Мне потребовалось определённое усилие, чтобы не выдохнуть с раздражением, не сорваться — не на неё, конечно, а на саму ситуацию, в которую я оказался загнан: между доверием, проверенным годами, и той ответственностью, которую сам добровольно взял на себя.

— Хорошо, — сказал я наконец, когда напряжение внутри обрело форму, с которой можно было работать. — Я сделаю это. Не для того, чтобы подтвердить или опровергнуть твои опасения, а ради одного — быть уверенным. Он будет проверен так же, как и остальные. Без исключений и без скидок на прошлые заслуги. Если хоть в одном его действии, хоть в одном слове, хоть в одной нестыковке я увижу тень, я разберусь. Лично. Я прослежу за его маршрутами, разговорами, связями, даже за тем, какие книги он берёт из библиотеки. И если потребуется — услышу от него самого, что и зачем он делал.

Лидия кивнула — без победного выражения, без облегчения, просто как человек, которого услышали и восприняли всерьёз. Несмотря на холод, всё ещё державшийся в её взгляде, я знал: она пришла не от эмоций. Она пришла, потому что чувствовала угрозу — и защищала не себя, не меня, а нечто большее. То, что уже начинала считать своим.

Глава 15. Лекарь, пирог и тайный заговор

Лидия Викторовна

Я спускалась по лестнице, стараясь идти размеренно и без лишней спешки, но внутри всё ещё чувствовала напряжение, которое разговор с Фаримом не только не снял, а будто усилил. Он выслушал меня, не перебивал, не стал отрицать возможность угрозы, пообещал заняться расследованием и проверкой каждого, кто мог иметь доступ к его кабинету, но даже в его уверенных словах я слышала сомнение.

Он хотел верить мне, но ещё сильнее — не верить в то, что человек, которого он знал почти с рождения, мог замешан быть в чём-то подобном. Я не могла его упрекнуть в подобном, ведь врач это всегда доверенное лицо. А уж если речь идет о том, кто знал тебя с первого вздоха так тем более. Я видела, как тяжело ему было произнести вслух даже намёк на возможность подозрения. И мне не нужно было обладать сверхчувствительностью, чтобы понять — за его сдержанностью скрывается не готовность действовать, а борьба.

Я не верила, что он пустит дело на самотёк. Нет. Он не из тех, кто закрывает глаза на угрозы. Но я также не верила, что он будет готов глубоко копать, если под первым же слоем обнаружится лицо, которое он не готов будет видеть среди врагов. А мне не нужна была иллюзия расследования. Мне нужна была ясность, конкретные действия, способные защитить меня, моего ребёнка и то крохотное пространство спокойствия, которое мне удалось выстроить в этом мире.

Если Фарим не сможет или не захочет копнуть достаточно глубоко, я должна сделать это сама. Я не наивна и прекрасно понимаю, что человек, подменивший траву в моём мешочке, знал, что делает. Это не была глупость, случайная ошибка или игра в самодеятельность. Все было сделано с расчетом, нет, меня не хотели убить, но совершенно точно хотели как минимум уложить в постель надолго, а то и вовсе спровоцировать преждевременные роды. Учитывая то что я уже успела выяснить о местном уровне медицины, то вподне возможно, что ни я ни ребенок это бы не пережили.

От одной только подобной мысли все внутри содрогнулось и рука тут же потянулась к животу. Меня такой поворот событий совершенно не устраивал. Это очевидно, если я не хочу оказаться жертвой, мне придётся быть внимательной и действовать первой.

Мало? Ну что же, будем действовать наверняка. Я взяла тонкий обрывок бумаги, свернула его пополам и вставила под нижний край двери так, чтобы край выглядывал совсем чуть-чуть. Её точно выбьет, если кто-то войдёт. Простое, эффективное средство, которое никто не заметит, если не будет знать, куда смотреть. И теперь, если хоть кто-то осмелится сунуть нос внутрь — я узнаю.

Этого было достаточно на первую ночь. Я не рассчитывала, что меня оставят в покое, но теперь, по крайней мере, у меня будет шанс поймать момент. А уже потом можно будет думать, как реагировать и что именно делать дальше.

Закончив с импровизированной сигнальной системой, я вернулась к столу и на несколько минут застыла, разглядывая собственные руки. Я чувствовала их дрожь — не от страха, а от напряжения. Вся эта ситуация напоминала мне, как легко я могу вновь оказаться в позиции, где от меня ничего не зависит. И именно этого я была не готова допустить. Ни сейчас, ни потом.

Следующий вопрос был сложнее: как быть с лекарем? Даже если я права — а я всё сильнее убеждалась, что не ошиблась, — его нельзя было обвинять открыто. У него слишком высокий статус, слишком длинная история службы в этом замке, слишком глубокие связи. Любое неверное движение с моей стороны сделает меня не просто подозрительной, а уязвимой. Мне нужно было действовать умнее, тише и деликатнее.

Если откровенно, то это не было моей сильной стороной, я всегда была слишком прямой, слишкой честой и откровенной, за что нередко получала от судьбы сюрпризы и далеко не всегда они были приятными. Скорее наоборот, в большинстве случаев они были ужасными. Даже главным фармацевтом я стала далеко не сразу, а прилично хлебнув яду подковровых игр, сплетен и борьбы за выживание в почти исключительно женском коллективе. Именно этот свой опыт я сейчас и собиралась пустить в дело.

Поэтому я снова посмотрела на свои травы и решительно собрала прекрасный душистый сбор. Уверена,