Некромант для изгоев - Ирина Камен

Торин ждал меня в нескольких шагах, его фигуру едва можно было разглядеть в темноте.

— Не боишься, что нам устроят засаду? Кто-нибудь да доложит, - пошутила я, подходя к нему, опрокидывая голову и разглядывая его лицо в темноте.

— Рейн предпочитает атаковать с фронта, а Кайл без него просто разъяренный бык, - парировал он, осматривая мой внешний вид, и без слов застегивая мою мантию под подбородком, ошеломляя меня, - К тому же ночь, лучшее время для практики. Никто не мешает.

Хорошо, что в темноте он не видел моих пунцовых щек. Что это было?! И я главное стояла как амеба, проглотив язык. Арг-х!

Мы вышли за пределы академии, к тому самому выжженному полю. Ночью оно выглядело еще более безжизненным и пугающим.

— Начнем? - предложил он, не дожидаясь моего ответа.

На этот раз все было иначе. Не танец сил, а настоящая схватка. Он не использовал сложные рунные щиты, вместо этого пространство вокруг меня начало сжиматься, пытаясь сковать движения. Воздух гудел от сконцентрированной магии.

Я ответила волной некротической энергии, которая заставляла землю трескаться и рассыпаться в пыль, нарушая его контроль над пространством. Он парировал, создавая локальные гравитационные аномалии, пытаясь пригвоздить меня к земле.

Мы двигались в темноте, почти не видя друг друга, полагаясь на магическое чутье. Цербер и теневой волк Торина, которого он назвал Умброй, сновали вокруг, и их игра стала более агрессивной, отражая нашу схватку. Ярость с восторженным рычанием гонялась за Умброй, которая уворачивалась, растворяясь в тенях и появлялась в другом месте. Тишь и Разум наблюдали, анализируя каждое движение противника.

В какой-то момент он создал иллюзию: десяток своих копий, наступающих на меня со всех сторон. Я закрыла глаза и почувствовала разницу: лишь в одном из них бился настоящий источник магии. Я выпустила сгусток тьмы точно в него. Иллюзии рассеялись, а он, парируя, отступил на шаг, и на его губах появилась капелька крови.

— Достаточно, - сказал он, вытирая кровь тыльной стороной ладони, - Ты не разочаровываешь.

Я сдержала улыбку, держа привычную маску, и молча кивнула ему, подходя ближе и осматривая его губу. Рассечена. Я достала из кармана мантии порошок, который дала мне Фея на случай небольших ран, после ожога Ларри, и я макнула туда палец, а после, приложила его к губе Торина, подняв руку и заглядывая в его черные глаза. Он улыбнулся мне и положил свою руку поверх моей. Мы постояли так всего мгновенье, а после, я отошла, убирая порошок в карман.

Мы не сказали друг другу ни слова после этого, и молча пошли к лесной реке. Сев на холодные камни у воды, мы сбросили свои мечи на песок. Цербер и Умбра, устав от игры, улеглись рядом. Тишь положила голову на лапы Умбры, а та не протестовала.

Я смотрела на темную гладь реки, наслаждаясь возникшей между нами тишиной. Она была понимающей. Мы были двумя сторонами одной медали. Он, стремящийся к контролю и порядку, и я, несущая хаос и распад. Но в этой разнице была странная гармония, которая мне очень понравилась.

— Они не оставят нас в покое, - наконец произнес он, глядя на воду.

— Я знаю.

Он повернулся ко мне, и луна, которая вышла из за облаков осветила его красивое, мужественное лицо.

— Думаешь, мы сможем им противостоять?

Я встретила его взгляд, размышляя. Он предлагает союз, взаимное доверие. Стоит ли?...

— Мы уже противостоим, - ответила я, решаясь на опасный ход. Я доверилась, и я согласилась на союз.

Он кивнул, и этого было достаточно. Мы снова погрузились в тишину, слушая, как река шепчет свои вечные тайны. И впервые за долгое время я почувствовала не тяжесть одиночества, а странное спокойствие. Возможно, потому что в этой ночи я была не одна. По ночам мне всегда было одиноко.

Он нарушил тишину первым, вновь, и его голос прозвучал ровно, без намека на эмоции, но за каждым словом стояла бездна.

— Они называют тебя монстром, - начал он, глядя на воду, - Но монстры не рождаются, их создают. Я видел, как на тебя смотрят. Так же смотрели на мою сестру.

Я не повернулась, но все мое внимание было приковано к нему.

— Ее дар был похож на мой, но... менее контролируемым. Она могла не просто влиять на реальность, а переписывать ее фрагменты. Малейшая эмоция, и мир вокруг искажался. Родители боялись ее, деревня боялась. А потом ее не стало. Случайность, сказали все, но я знаю правду. Ее довели до того, что она сама стерла себя из реальности. Чтобы никому не мешать.

В его голосе не дрогнул ни один мускул, но воздух вокруг нас на мгновение сгустился, стал тяжелым.

— Кайл и Рейн, они олицетворяют ту самую систему, что уничтожила ее. Самодовольных, жестоких аристократов, для которых магия лишь инструмент власти. Они видят в тебе угрозу их устоям, а значит, ты автоматически становишься интересной.

Наконец он повернул ко мне голову, и я посмотрела на него краем глаза.

— Я изучал тебя. Как только ты пришла. Слухи, записи суда, твое дело. Все сходилось к одному – слишком чисто. Слишком идеально подстроено. Как будто кто-то специально создал картину, в которой ты – идеальный злодей. А я не верю в идеальные совпадения, особенно, когда они приводят к казни невинных и сломанной жизни ребенка.

Он снова посмотрел на воду, и его пальцы непроизвольно сжались.

— Я ненавижу их не потому, что они нападают на тебя. Я ненавижу их за то, что они из себя представляют, за их уверенность в своем праве судить. За то, что они точная копия тех, кто убил мою сестру. И когда я увидел, как ты впервые зашла в зал, я увидел не монстра. О боги, я увидел жертву. Такую же, как она, только ты, - он кашлянул, - Выжила. И не сломалась. Ты стала сильнее, и в этом ты опасна для них, и... прекрасна.

Последнее слово он произнес тихо, без пафоса, как если бы он говорил, что луна холодна, а огонь горяч.

Я поджала пальцы на ногах и прикусила внутреннюю сторону щеки, пытаясь избавиться от смущения. Он видел не некромантку, не убийцу, а человека, которого система пыталась уничтожить, но не смогла. И он считал меня прекрасной.

— Они боятся тебя. И теперь, когда ты перестала