Хлоя Нейл - Завеса

Я нашла Трея, парня, который обычно занимался доставкой для меня у черного входа, он в своей серой форме обмахивался планшетом. Он работал на Сдерживающих, распространяющих по Кварталу товары, которые прибывали с конвоем. Он стоял рядом со старым почтовым грузовичком, который Сдерживающие переделали в транспорт для доставки, легко маневрирующий по узким аллеям Квартала.

— Уже пекло, — сказал он.

— В этом году очень жарко, — согласилась я. — Отдыхал в Ночь войны?

— Весь город отдыхал ночью. Мы с женой отлично провели время. Я немного перепил Напитка, никак не могу напиться водой, чтобы вывести его.

— Все время забываю, что ты женат, — сказала я с широкой улыбкой.

— Четырнадцать счастливых лет. Сейчас Ида ненавидит меня так же, как и ненавидела в день, когда мы поженились.

Дверь грузовичка была открыта. Он осмотрел коробки с печатями Сдерживающих, посчитал их и что-то записал на планшете.

— Что ты привез мне сегодня?

— Сюрприз — сухпайки. Энергетические батончики. Сухое молоко. Мыло. Нейлоновый корд. Батарейки. Клейкую ленту. — Он посмотрел на меня. — Ты же знаешь эту поговорку.

Я улыбнулась ему.

— Новый Орлеан построили французы, клейкая лента его восстановила.

— Именно так, — сказал он, кивая. — Еще, похоже, есть овсянка, сухая картошка. И да, деликатесы.

Мои глаза засветились.

— Деликатесы?

Он протянул мне планшет и полез в грузовик. Я расписалась на нижней линии, обещая рассчитаться за товары со Сдерживающими в течении тридцати дней.

Через минуту он появился с коробкой из пенопласта для перевозки холодных продуктов.

Значит, это что-то холодное. И значит, скоропортящееся.

Поменяв планшет на коробку, я взвизгнула. Он был тяжелым. Холодное, скоропортящееся, тяжелое. Хорошие знаки.

— Дай мне еще одну коробку, — сказала я. — Я могу занести две, и мне не терпится отнести это внутрь.

Трей поставил вторую коробку на первую, прихватил свою и пошел за мной в магазин. Я поставила обе на книжный стол около двери, сковырнула ногтями скотч с пенопласта. Приподняв крышку, я почувствовала холодный воздух.

— Что это? — спросил Трей, почти с благоговением. Сдерживающие, будучи военными и федералами, имели доступ к продуктам и вещам. Но деликатесы были редки, и поэтому чудесны.

Я сняла замерзшую гелевую упаковку, обматывающую содержимое, и широко улыбнулась, доставая восемь упаковок несоленого масла.

— Это чудо Ночи войны, — сказала я, меня едва не разрывало от радости.

— Черт, — проговорил Трей. — Давненько я не видел столько масла.

Всплыли воспоминания о том, как мой отец пек печенье на нашей кухоньке на какие-то праздники. В большой чашке была куча желтого масла, и он мешал его деревянной ложкой. Если у нас есть масло, то у нас почти что нормальная жизнь. И в эти дни, почти что нормальное меня весьма устраивало.

В тишине, установившейся в магазине, я сложила масло обратно в коробку и завернула в гелевую упаковку.

— Надежнее холодильника, — тихо сказал Трей.

— Печально, но правда, — я посмотрела на него, на его темную кожу, круглое лицо, брови, нахмуренные от сожаления. Трею было за сорок, так что он повидал до войны больше, чем я. Ему было, что терять.

— Могу отложить брусок или два, если захочешь прихватить их после смены.

Что-то мелькнуло на его лице, будто он пытался стряхнуть меланхолию, он слегка улыбнулся.

— Слишком насыщенно для моей крови. Я о вкусе, — пояснил он, прежде чем я успела сделать ему лучшее предложение. — Не хочу привыкать к такому в эти дни. Предпочитаю не иметь, чем потерять.

— Понимаю.

— Лучше забери остальные коробки, — сказал он. — Мне еще надо заехать в несколько мест.

Он оставил коробку на столе и мы вышли обратно на жару.

— Я слышал, духи напали прошлой ночью, — сказал Трей, снова залезая в грузовик и протягивая мне коробку.

Не похоже, что мне удастся избежать разговоров про духов.

— Ага. Ниже по улице. Двое.

— Они ушли?

— Насколько я знаю. Они пытались напасть на девушку. Как я поняла, она тоже сбежала.

— Хорошо. Ей же лучше. Дрянная ситуация, да? В Новом Орлеане считают, что прекрасно разобрались с монстрами и магией, и они постоянно появляются.

— Что правда, то правда.

— Так, — произнес он, когда мы заносили очередную партию коробок в здание, — ты слышала о старом Липскомбе? Как раз был там, когда Хойт Байер обвинял его посреди улицы в том, что тот украл его женщину.

Я улыбнулась.

— Нет. Расскажи.

* * *

История была хорошая, но с душком, обманом, страстью и предательством. Хорошая сплетня для Нового Орлеана.

Я разобрала последнюю кучу, когда часы с кукушкой начали бить полдень. Они были в форме маленького коттеджа, потемневшие от возраста. В полдень с первым ударом маленькая девочка в красной накидке начинала двигаться по дорожке. С шестым ударом с другой стороны следом за ней выходил высокий серый волк с блестящими желтыми зубами. Он забегал следом за ней в коттедж, и когда пробивал полдень, Красная шапочка выкидывала волка за дверь.

— Она почти такая же храбрая, как и ты, — говорил мой отец.

Папа привез часы по частям, когда ездил в Германию за товаром. Я гордилась тем, что именно я собрала их, возилась с шестеренками, пружинками и шурупами, пока они не зазвенели снова.

Обед означал, что пора открывать магазин. Я подошла к двери и увидела Лиама Куинна, который стоял на дорожке, и скрестив руки на груди, рассматривал ассортимент табакерок из Лиможа на окне. Не многим в эти дни были нужны табакерки, но они создавали красивую картину.

На нем были джинсы и аккуратная черна футболка с V-образным вырезом, на щеках была темная щетина. Наверное, он спал так же мало, как и я, но от этого он стал лишь более плутоватым и опасным.

Он сказал, что поговорит со мной о Никс, но часть меня была удивлена увидеть его здесь. Он был новой странной главой моей жизни, и переплет между этими страницами и остальными, все еще казался хрупким и тонким.

Я перевернула знак «ЗАКРЫТО», затем отперла дверь и открыла ее.

— Лиам.

— Клэр. Можно войти?

Я отошла, сделав широкий жест рукой.

— Магазин открыт. Принимаем наличные и жетоны. Сломаешь что-то — покупаешь.

Он фыркнул и вошел.

Я прошла к прилавку, открыла металлическую коробку из маленького сейфа под прилавком и поставила ее рядом с книжкой для кассовых чеков и ручкой.

Лиам в это время ходил по магазину, его взгляд скользил по мебели, антиквариату, еде. Через мгновение он перевел взгляд на меня, будто почувствовал мой собственный, понял, что я наблюдаю за ним. Он был в моем магазине, на моей территории, так что я не отвернулась.