Хлоя Нейл - Завеса

— Закончили играть в идиотов?

— Поаккуратнее с выражениями, — сказал незнакомец.

— Это моя территория, мне не нужно быть аккуратней.

— Все нормально, Клэр, — Лиам достал бандану из джинсов, промокнул рот и убрал ее назад. — Это Гэвин. Мой младший брат.

— Да, в школе у меня было достаточно французского, чтобы понять «братец», — и по их физическим признакам было на это похоже. У обоих темные волосы, одинаковые голубые глаза. У Гэвина был бы такой же нос, не будь он переломан в одном месте, наверное, в другой драке.

Но это не объясняло того, что только что произошло, и чем явно наслаждалась Миссис Проктор, которая пялилась на нас огромными глазами из-за книжного шкафа.

— Миссис Проктор, — предупредила я, и она немедленно испарилась.

Гэвин хохотнул.

Я косо посмотрела на него.

— Зачем ты ударил брата?

Гэвин перевел взгляд на Лиама.

— Нет времени перечислять его грехи. Ты кто такая?

— Клэр Конноли, — ответил Лиам. — Это ее магазин.

— Это я уже слышал. Привет, Клэр Конноли.

— Привет.

— Как ты нашел меня? — спросил Лиам.

— Через общего друга, — ответил Гэвин.

— Никс?

— Возможно, — Гэвин переводил взгляд с меня на Лиама. — И как вы двое познакомились?

— Нападение духов вчера ночью. В паре кварталов отсюда.

— Она выглядит здоровой, — сказал Гэвин.

— Со мной все хорошо, все нормально.

Лиам понизил голос.

— Она отбивалась. У нее есть некоторые… навыки.

Он говорил скрытно, наверное, потому что мы были не одни. Но, кажется Гэвин понял и кивнул.

— Тебя не было почти год, — сказал Лиам.

Это объясняло враждебность. Наверное, Лиам злился, что его брат забросил Новый Орлеан, возможно, и их бабушку. И если тот удар что-то значил, то и Гэвин испытывал подобные чувства к Лиаму.

— У меня была работа, — сказал Гэвин.

— Ох, ну конечно же.

— Bec mon tchu[9].

Я не понимала каджунский, но по тому, как Гэвин выплюнул слова, поняла, что вежливыми они не были.

— Где появились духи? — спросил он.

— Около здания Окружного суда, — ответила я. В конце концов, я должна была рассказать эту историю. И я рассказывала ее все лучше и лучше.

Гэвин мрачно улыбнулся.

— Демоны в Окружном суде. Семь лет назад это было бы неплохой шуткой.

— Да и прошлой ночью она была неплохой, — сказал Лиам. — Сколько ты пробудешь здесь?

Лицо Гэвина стало непроницаемым.

— Выполню работу, потому уеду.

— Сдерживающие никогда не были твоей сильной стороной.

Гэвин зарычал. Его голос, недостаточно громкий, чтобы привлечь внимание Миссис Проктор, все равно был наполнен яростью.

— Кому-то из нас надо жить в реальном мире.

— Зона — это реальный мир, — сказала я. — И у нас здесь свои жизни.

— Все доказывает противоположное, — он посмотрел на меня оценивающим взглядом. — День под твоим присмотром, и она уже оскорбляет меня, как профессионал.

— Я не под его присмотром.

— Нет, — произнес Лиам, и я уловила блеск в его глазах. — Но ей нужно, чтобы кто-нибудь присмотрел за ней. Мы поговорили с Элеонорой, и она принесла каталог.

— Как Элеонора?

— Хорошо, хотя тебе ли не знать. Ты должен навестить ее.

Гэвин покачал головой, отвернувшись.

— Мое присутствие ничего хорошего ей не принесет.

— Ты еще больший идиот, чем я думал, раз так считаешь. Так или иначе, ты захочешь поговорить с ней. Она подобрала Клэр Никс.

Гэвин резко перевел взгляд на Лиама.

— Нет, я не буду рисковать ей.

Лиам правильно угадал реакцию Гэвина. Его брови приподнялись.

— Это не твой выбор, а ее. И она уже согласилась встретиться.

Голос Гэвина стал тихим и холодным.

— Она этого не упоминала. И она не понимает всей опасности. И никогда не понимала.

— Я тоже не хочу быть в опасности, — сказала я, махнув рукой, но они оба меня проигнорировали. Это была братская битва тестостерона, и для меня в ней не было места.

— Должен быть кто-то еще.

— Нет.

Гэвин открыл рот, чтобы возразить, но передумал. Он подошел к главной витрине, и скрестив руки смотрел на улицу.

— Я так понимаю, Никс — это любовное увлечение? — спросила я тихо.

— Уже нет.

— Ах, — произнесла я. «Уже нет» объясняло любые грехи, разрывы и измены. — Он, кажется, этому не рад.

— Нет. И он ревнует. Странная комбинация.

— Могу представить.

Гэвин вернулся, плечи напряжены от злости. Он двигался шатаясь, и я гадала, кем была эта Никс, ранившая его так сильно, и что с ними произошло.

Из-за ряда секретеров появилась Миссис Проктор с сухим молоком.

Я махнула на парней Куинн, разгоняя их по сторонам.

— Клиенты, джентльмены, — в этот раз они заворчали единодушно. Уже прогресс. Так или иначе, они подвинулись.

Я взяла молоко, выписала чек и положила его в маленький пакет с ручками.

— Миссис Проктор, к нам завезли масло. Не хотите?

Ее глаза расширились.

— Ох, хотела бы я сказать да, но у меня нет льда, и этот милый мальчик, торгующий льдом… как там его зовут?

В магазине вниз по улице, бывшем книжном, сгоревшем во время войны, продавали лёд. Когда конвой завозил в мой магазин товары, для него обычно наступали хорошие времена. Люди не хотели доверять редкие деликатесы изменчивому электричеству.

— Кларк. И он уже давно не мальчик. Думаю, ему семьдесят восемь.

Она махнула рукой.

— Мне девяносто восемь, дорогая. И я ни капли не постарела с семидесяти двух.

— Ни капли, — согласился Гэвин, подмигнув ей.

Она подмигнула в ответ.

— Его не будет до завтра. Ну да ничего. Я не против жары. Но не думаю, что масло это переживет.

— Ну, я оставлю кусочек, и если вы решите забрать его после встречи с Кларком, дайте мне знать.

Она кивнула.

— Так и сделаю, — она открыла кошелек, протянула мне несколько свернутых долларов.

Я отдала ей сдачу и положила чек в пакет.

— Спасибо, Миссис Проктор. Приятно иметь с вами дело.

Она улыбнулась мне.

с вами Ты же знаешь, я обожаю твой магазин, дорогая. Я чувствуя себя моложе, гуляя по нему и рассматривая твои… красивые вещи, с вами ее взгляд задержался на Гэвине и он широко улыбнулся.

— В магазине красивый не только товар, — сказал он.

Но Лиам не мог позволить младшему брату обойти его.

— Мэм, вам помочь с сумками?

Миссис Проктор медленно посмотрела на Лиама, который возвышался над ней на добрые два фута, и медленно улыбнулась.

— Как бы мне не хотелось сказать да, молодой человек, но боюсь, вам с ними не управиться, — она похлопала его по руке. — День, когда я не смогу нести свои сумки, станет днем, когда меня положат в землю.