Петля артефакта - Мария Ясная
Ария кивнула.
— Я знала, что так будет.
— Я пытался остановить. Но Валенкур убедил большинство. Они боятся его. Боятся потерять остатки власти. Боятся признать, что ты была права.
— Они не виноваты. — Ария поднялась. — Они потеряли то, что считали своей сутью. Им нужно на ком-то выместить гнев. Я подходящая цель.
Кассиан шагнул к ней. В его руках была шкатулка — тёмное дерево, инкрустированное серебром.
— Я принёс тебе это, — сказал он, открывая крышку.
Внутри, на бархатной подушке, лежал браслет Валторских. Тот самый. В этом мире он был не потускневшей реликвией, а живым артефактом — руны на его поверхности пульсировали слабым золотым светом.
— Твой артефакт, — сказала Ария, чувствуя, как сердце забилось быстрее.
— Артефакт моих предков, — поправил Кассиан. — Он передаётся в нашей семье из поколения в поколение. Легенда гласит, что Первые Маги создали его, чтобы путешествовать между мирами. Но у него есть цена.
— Какая?
— Он может перенести только одного человека. Один раз. После этого он разряжается и требует десятилетий, чтобы накопить новую силу. — Он посмотрел на неё. — Я хочу, чтобы ты взяла его.
Ария отшатнулась.
— Нет. Я не могу. Это ваша семейная реликвия. Ваше наследие.
— Моё наследие — это страна, которую я должен защищать. — Он сжал шкатулку. — Ты спасла этот мир, Ария. Но ты не должна умирать за это. Браслет перенесёт тебя в другую реальность. В ту, где ты сможешь жить.
— Я не хочу бежать, — сказала она. — Я устала.
— Тогда останься, — сказал он, и в его голосе прорвалась тоска. — Останься, и я буду защищать тебя до последнего. Но я не могу обещать, что смогу спасти. Валенкур слишком силён. А я… я всего лишь принц без власти.
Ария посмотрела на него. В этом мире он не был жестоким тираном или мечтательным юношей. Он был правителем, который взял на себя ответственность за свой народ и теперь не мог спасти единственного человека, который был ему дорог.
— Почему вы это делаете? — спросила она. — Почему отдаёте мне браслет?
Он помолчал. Потом подошёл ближе, взял её за руки.
— Потому что я люблю тебя, — сказал он просто. — Я люблю тебя с того самого дня, когда ты бросилась закрывать разрыв в секторе семь. Когда ты стояла у моего стола и говорила, что боишься не смерти, а бесполезной смерти. Ты — самое смелое, самое упрямое, самое безумное создание, которое я когда-либо встречал. И я не хочу, чтобы ты умирала. Не здесь. Не так.
Ария смотрела в его глаза и видела в них ту же глубину, что и в глазах другого Кассиана — того, который просил её остаться. И поняла, что, сколько бы миров она ни прошла, она всегда будет встречать его. И всегда будет прощаться.
— Я люблю вас, — сказала она, и слёзы, которые она сдерживала столько дней, наконец потекли по щекам. — В каждом мире. В каждой жизни.
Она хотела сказать что-то ещё, но он шагнул к ней, и слова замерли на губах. Он обнял её — осторожно, словно боялся раздавить, прижимая к себе так, будто хотел вобрать в себя, защитить от всего мира, от завтрашнего рассвета, от ненависти, которая ждала за дверями. Ария уткнулась лицом ему в плечо, чувствуя, как бьётся его сердце — часто, сбивчиво, как у загнанного зверя.
— Я не хочу тебя отпускать, — прошептал он ей в волосы. — Я не хочу, чтобы ты уходила. Не сейчас. Никогда.
Его пальцы скользнули по её спине, сжались на плечах, и он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза. В его взгляде была боль, такая огромная, что она едва не захлебнулась в ней. Но там же горело и что-то другое — то, что она видела только раз, в другой реальности, когда другой Кассиан просил её остаться. Любовь. Чистая, отчаянная, не умещающаяся в груди.
— Запомни меня, — сказал он, проводя большим пальцем по её скуле, стирая слезу. — Запомни таким. Не тем, кто ненавидел. Не тем, кто не смог защитить. А тем, кто… кто любил тебя.
— Я запомню, — прошептала она, не в силах вымолвить больше.
Он наклонился, и их губы встретились. Поцелуй был нежным, почти несмелым — словно он боялся, что она исчезнет, если сожмёт её слишком крепко. Но Ария ответила, вплетая пальцы в его волосы, притягивая ближе, и тогда поцелуй стал другим — глубоким, жадным, полным отчаяния и надежды, боли и благодарности. Она чувствовала соль своих слёз на его губах, слышала его прерывистое дыхание, и мир вокруг перестал существовать. Не было камеры, не было стражи за дверью, не было завтрашней казни. Был только он. Тот, кого она любила.
Когда они оторвались друг от друга, в комнате стояла тишина. Кассиан прижался лбом к её лбу, и она чувствовала, как дрожат его ресницы.
— Возвращайся, — сказал он, и голос его сорвался. — Возвращайся, когда сможешь. Я буду ждать. Всегда.
— Я вернусь, — ответила она, хотя не знала, сможет ли обещать. — Я обещаю.
Он снова обнял её, и она позволила себе на мгновение закрыть глаза, чувствуя тепло его рук, запах сандала и стали, биение сердца, которое стало для неё самым родным звуком в этой реальности.
Потом он отпустил её. Отступил на шаг, и его руки упали, словно он отрезал что-то от себя.
— Надень браслет, — сказал он, протягивая шкатулку. — Когда придёт время. И живи.
Ария взяла шкатулку, чувствуя тяжесть дерева, и посмотрела на него в последний раз. В её памяти навсегда осталось его лицо — прекрасное, осунувшееся, с глазами, в которых горел свет, который не могли погасить никакие барьеры.
— Я люблю тебя, — сказала она, чтобы он запомнил.
Он кивнул, не в силах говорить. И вышел, оставив её одну.
Ария осталась сидеть на полу, прижимая к груди шкатулку, чувствуя на губах вкус его поцелуя и понимая, что этот момент она пронесёт через все миры.
Ария закрыла глаза. Она не хотела уходить. Она хотела остаться здесь, в этом мире, где её наконец-то поняли, где её любили.
---
Казнь была назначена на рассвете.
Арию вывели на площадь, где когда-то она
