В самом Сердце Стужи. Том V - Александр Якубович

просветить, милорд Гросс! На самом деле Хильмена не сестра Алдира, а его жена. Они вдвоем сотворили этот мир и нас, по своему образу и подобию, ведь мы дети Их, — улыбнувшись, сообщил Фарнир. — Да и сами подумайте, зачем Алдиру вырезать первых мужчин из камня, а женщин сотворять из морской пены, если есть более приятные и понятные способы? Ни одно живое существо не плодится самостоятельно и единолично, во всяком случае, я таковых пока не встречал.

— Сложные организмы обычно не плодятся, да… — задумавшись, ляпнул я, а когда понял, что сказал, замер в ожидании нового шквала вопросов.

Но господин Фарнир, вроде бы, ничего и не заметил, а продолжал терзать свою порцию макарон. Которая, кстати, уже уменьшилась в половину.

Приступил к еде и я. Точно так же, как мой внезапный спутник, я намотал неровно порезанные домашние макарошки на вилку, зацепил пару кусков мяса и отправил в рот.

Видимо, это был горшочек с лосиным мясом, потому что вкус был непередаваемый. Яркий, насыщенный. Конечно же, я скучал по говядине, но и дичь была по вкусовым качествам ничуть не хуже.

— Сыр отлично подходит, — прокомментировал блюдо Фарнир. — Но ранее его здесь не добавляли. Ваше изобретение?

— Да, это я попросил потереть сыра.

— Вы человек множества талантов, милорд Гросс.

— Грубая лесть вам не к лицу, господин Фарнир.

— И вы крайне проницательны.

— Говорю же, грубая лесть не…

Я поднял глаза от тарелки и нарвался на острый, почти хищный взгляд Фарнира. Мужчина будто бы рентгеном меня сейчас просвечивал, так напряженно он вглядывался в мое лицо. Но едва он понял, что я все вижу — тут же расплылся в добродушной улыбке, от которой у меня по всему телу пробежали мурашки, а внутренний голос потребовал бежать, немедленно.

Но я остался на месте. Чутье меня не подвело, пусть и догадывался я об очевидном. Этот господин Фарнир был не так прост, и ему нужно было выведать у меня рецепт консервов.

— Ладно, — выдохнул я, откладывая в сторону вилку. — Давайте уже перейдем к делу.

— К какому делу? — удивился мой собеседник.

— К тому, из-за которого вы меня так настойчиво искали, — ответил я. — Как я могу к вам обращаться?

— Я же представился, — продолжил удивляться мужчина. — Меня зовут Фарнир и…

— Без титула? — уточнил я.

— Я не дворянин, милорд, я уже об этом говорил. Вы подозреваете меня во лжи?

— А вы мне лгали?

— Ни словом, — тут же ответил мужчина. — Я иностранец, который прибыл в Халдон и лето провел в исследовательской экспедиции на северных пограничных землях. Где ваш продукт очень меня выручил, честно говоря. Потому что мои люди оказались посредственными охотниками…

— Так вы ученый муж?

— Можно и так сказать, — кивнул мужчина.

— Поэтому вас так интересует мой рецепт? — уточнил я. — Из научного любопытства?

Впервые за все время нашего недолгого общения Фарнир умолк, размышляя над ответом. До этого слова изо рта мужчины вылетали со скоростью пули, будто бы он вообще не думает над тем, что говорит.

— Скорее, мне любопытны не сами горшочки с мясом, а человек, который их создал, — наконец-то ответил мужчина.

— Вас интересую лично я?

— Именно, милорд, — кивнул Фарнир. — Мне интересно, насколько остер разум человека, который сделал столь удивительное открытие. И осознаете ли вы вообще, что сотворили. Например, вы понимаете военный потенциал вашего товара? Что он может изменить ход множества войн?

— Потому что он решает вопрос непрерывного снабжения войск и дает больше автономности армиям, — согласно кивнул я. — Если вы интересовались лично мной, господин Фарнир, то должны были слышать, что цепь надела Херцкальт я получил за военные заслуги.

— Короли раздают титулы в первую очередь головорезам, — простецки отмахнулся Фарнир. — В смысле, милорд, я хотел сказать… То есть… Ай!

В сердцах мужчина стукнул вилкой по столу, показывая, что окончательно запутался в собственных мыслях, я же с удивлением обнаружил, что Фарнир не притворялся.

Он на самом деле был бесстрашен и не видел берегов сословного общества. Практически социальный отморозок и маргинал, потому что я сейчас по всем правилам как минимум должен был вскочить и удалиться из-за стола, а как максимум — приказать схватить Фарнира и передать наглеца суду за оскорбление дворянства.

Но я продолжил сидеть и наблюдать за человеком, который с таким пренебрежением говорил о цвете любой нации этого мира. Ведь в корне он был прав — минимум половина дворян либо сами головорезы, с которыми страшно находиться в одной комнате, либо потомки таких вот выдающихся людей. Конечно же, социальные институты и монархи пытаются привить дворянам понятия о чести и достоинстве, но зачастую они редко распространяются дальше духовного и аристократического сословий.

— Кипячение, — односложно сказал я, возвращаясь к еде.

— Простите? — переспросил Фарнир.

— Ответ на ваш вопрос. Это кипячение, я обратил внимание, что кипячение все делает здоровее. Пиво варят и его можно пить. Суп безопасно есть прямо из котла. Даже болотную воду можно пить, есть прокипятить, хотя я бы этого делать не стал, если нет крайней на то необходимости, — стал объяснять я Фарниру. — Во мне нет ничего необычного, я просто воспользовался одним наблюдением, которое сделал во время военных походов.

Цель моей тирады была простая. Во мне нет ничего особенного. Потому что если интерес Фарнира сводился бы к моему рецепту — это одно. Но если его интересует сам изобретатель, то дело труба. По словам Эрен, она стала замечать несоответствия в моем поведении и биографии едва ли не с первых дней нашего знакомства, когда увидела письменные принадлежности и когда я обработал раны Лили. Значит, если предположить, что Фарнир столь же образован, как и моя жена, он тоже может кое-что заметить.

Мне нужно дать простое, логичное и самое главное доступное объяснение, как я пришел к идее консервации. А значит, нужно просто подтасовать некоторые факты. Ведь если ты знаешь итоговый результат, сам процесс выглядит крайне примитивно.

— И вы кипятите мясо? — спросил мужчина, уже заканчивая с едой.

— Долго и тщательно.

— Но ведь отварное мясо все равно тухнет, хоть и медленнее, — усомнился Фарнир.

— Вино, налитое в кубок, тоже прокисает, — я посмотрел мужчине прямо в глаза. — Как