В самом Сердце Стужи. Том V - Александр Якубович

же говорю, что проиграла пари, — расслабленно выдохнула вдова, откидываясь на подушках. — Я не сомневаюсь в ваших словах, баронесса. Тем интереснее будет грядущее слушание по судьбе Атриталя, но тут я вам, к сожалению, ничего интересного пока рассказать не смогу… Но тогда, если вам не требовалось уладить вопрос с этими слухами о связях с семейством Фиано, то зачем вы посетили мой салон? Я думала, вас прислал отец, ведь буквально намедни я имела удовольствие беседовать на тему вас и барона Гросса с госпожой Франческой, и беседа наша не сказать, чтобы задалась…

Откровенность, с которой вдова Нардини рассказывала о делах семьи Фиано, говорила только об одном — она недолюбливала мою мачеху. И сейчас, ожидая ответной любезности, с готовностью выкладывала мне всё, что было связано с моей кровной родней.

Так что я тоже решила быть откровенной с женщиной.

— На самом деле, госпожа Нардини, я просто решила прогуляться, — ответила я.

— Вправду? — удивилась женщина. — А как ваш супруг относится к подобным прогулкам?

Каверзный вопрос. Мадам Вивиан Нардини всегда этим славилась. Будто бы и болтушка, которая организует круговорот информации, она умело обезоруживала оппонента своей откровенностью, заставляя пришедших к ней женщин рассказывать то, что они изначально говорить и не планировали. Но тут мне скрывать было нечего.

— Положительно, — ответила я. — Он сам предложил мне посетить ваш салон. Чтобы ознакомиться с последними веяниями моды, ведь через две недели новогодний бал.

— Вы еще не пошили платье⁈ — возмутилась вдова.

— Пошила, — чинно ответила я. — Но всегда же есть место доработкам. Да и моему супругу стоит выглядеть достойно. Он же не сможет прийти на бал в повседневной одежде.

— Я слышала, что он носит плащ из цельной медвежьей шкуры, — тут же загорелись глаза вдовы, а ее щеки чуть порозовели. — Это правда? Барон Гросс сам убил медведя?

— Конечно сам. Точным ударом обычного охотничьего копья. Мы же не настолько глупы, чтобы присваивать чужие трофеи, но и свое не отдадим, — с некоторым нажимом, медленно, проговорила я.

Вдова замолкла, чуть откинула голову назад, будто бы пыталась заново оценить меня взглядом, после чего только согласно кивнула:

— По вашему дорогому, но строгому платью я вижу, что кичиться не в привычках Гроссов.

— Именно, мадам, — ответила я.

— Тогда, раз уж вы пришли посмотреть на других женщин и обсудить мужские наряды, мне следует проводить вас в общий зал? Верно?

Графиня подняла со стола серебряный колокольчик и пару раз позвонила. Из коридора и специальных ниш тут же появились слуги, которые подскочили к своей хозяйке и помогли женщине подняться на ноги — из-за пышных юбок и узкого лифа сделать это без посторонней помощи было затруднительно. Я же ждала, пока владелица салона примет достойный вид и будет готова к выходу.

Конечно, посещая салон вдовы Нардини, я ожидала повышенного внимания к своей персоне. Но уж точно не думала, что народная молва дойдет до того, что Виктор — ставленник моего отца и граф Фиано мутит воду на другом конце страны моими руками. Удивительно, как непостижима бывает человеческая фантазия.

Еще удивительнее то, что никто всерьез не воспринимал Виктора. До этого момента. В тот миг, когда я заикнулась о трофеях перед мадам Нардини, я имела в виду совсем не шкуру медведя.

Впереди нас ждало разбирательство по поводу итогов войны с Атриталем, и сегодня я через владелицу салона передала четкое послание в сторону дворца: решение должно быть справедливым и обобрать Виктора у них не получится. Если корона хочет, чтобы мой муж отказался от притязаний на Атриталь, он должен получить за него достойный выкуп.

И я была уверена, что эти мои слова довольно быстро дойдут до нужных ушей, ведь уж очень внимательные взгляды бросала на меня графиня, пока мы обе шли в сторону общего зала, где сейчас отдыхало не менее дюжины благородных женщин.

Глава 10

Виктор

— Значит, дело не в благословении?

К моменту, когда принесли две порции макарон с тушенкой, и мы с господином Фарниром устроились в зале ближайшего трактира, этот странный мужчина минимум пять раз попытался выведать секрет консервов. Это была шестая попытка.

— Нет.

— Я чувствовал в некоторых горшочках привкус разбавленной уксусной кислоты. Дело в ней?

— Отчасти.

— Или есть какой-то секрет в глине? Я разбил половину посуды, но на вид это самые обычные глиняные емкости, да еще и сделанные весьма поспешно…

— Посуда здесь совершенно не при чем, — устало ответил я. — На самом деле, было бы даже лучше, если бы использовалось стекло.

— Как у алхимиков? — тут же вцепился в мои слова Фарнир.

— Может быть…

— Алхимики используют весьма тонкостенную посуду. В их работе требуется равномерный быстрый нагрев смесей, так что это будет не слишком практично и…

— Достаточно любого стекла. Даже толстого и мутного.

— Зачем?

— А почему вы спрашиваете?

— Интересно ведь!

Господин Фарнир без затей схватил трезубую серебряную вилку — приборы для дворян тут были в наличии — и лихо намотал на зубья порцию пасты. Хотя чего это он должен удивляться серебру, если расплачивался за покупки золотыми монетами огромного номинала?

— Вижу, у вас есть опыт поглощения нарезанного лагана, — заметил я.

— Что необычного может быть в лапше? — искренне удивился мужчина. — Но вот такое сочетание…

Не договорив, господин Фарнир запихнул вилку в рот и замер, будто бы пытаясь понять, с чем имеет дело. Через секунду челюсть мужчины пришла в движение. Сначала медленно, а потом все активнее и активнее господин Фарнир стал поглощать свою порцию.

— Всемогущие боги! А это неплохо! — взволнованно воскликнул он.

— Боги?.. — я вопросительно поднял бровь.

— А что такое? Я в равной степени верую и в Алдира, Отца нашего, и в Хильмену, Матерь сущего, — просто ответил Фарнир.

— Так вы иностранец?

— Никогда не говорил, что я из королевства Халдон.

— Но и не утверждали обратного.

— Милорд Гросс, это всего лишь ваши домыслы, — хмыкнул мужчина.

— Но вы определенно многобожец, — уточнил я.

— Справедливости ради, даже местные последователи Отца не отрицают существование Хильмены. Только почему-то они считают ее злою сестрою. Что крайне странно.

— Я не слишком сведущ в богословии.

— Да? Ох, тогда позвольте вас