Мишель Ходкин - Возмездие Мары Дайер

Ной вел меня в Централ-парк, бурлящий жизнью. Яркие подстилки для пикника были расстелены на газоне; на них вытянулись бледные люди, извивающиеся, как червяки в плодах. Мы пересекли водоем — солнечные лучи блестели на его поверхности, испещренной лодками — а затем Ной потянулся в сумку. Он достал маленькую тканевую куклу — бабушкину. Которую мы сожгли. Он протянул ее мне.

Я взяла ее.

— Прости, — сказал парень, когда мои пальцы сомкнулись на ней. Тут он перерезал мне глотку.

Я проснулась от того, что начала задыхаться. И почему-то оказалась мокрой. Вокруг меня плескалась горячая вода. На мне была промокшая одежда, а вода окрасилась в красный цвет. Я схватилась за прохладный чугунный край античной ванны и почувствовала, как вокруг моих запястий сжались пальцы.

— Все хорошо, — сказала Стелла, присев рядом со мной. Она тоже была в мокрой одежде. Понятия не имею, чем мы тут занимались.

Я попыталась повернуться.

— Что… что происходит?

— Ты была… — она подбирала слово. — В трансе, — девушка посмотрела на мою футболку из туристической лавки. Хоть это я помнила. — Кровь… она, похоже, смущала тебя, но ты не могла… не могла дойти до душа.

— О чем ты?

Ее волосы завились от пара и жара, а кожа побледнела.

— Что последнее ты помнишь?

Я закрыла глаза.

— Мы сняли комнаты. Это я помню. Поднялись наверх… и я нашла свой альбом в сумке Ноя.

Дальнейшие события ускользнули из моей ментальной хватки; чем дольше я об этом думала, тем расплывчатей становились воспоминания.

Стелла плавно вдохнула.

— В одну секунду все было хорошо, в следующую ты просто… обмякла.

— Я отключилась?

Стелла покачала головой.

— Нет. Не сразу. Твои глаза были открыты, но смотрели в никуда. И ты пыталась снять с себя одежду.

Это напугало меня больше всего.

— Я пыталась поговорить с тобой. Проблема в том, что ты была в сознании! Ты следила за мной взглядом, когда я говорила. Когда говорил Джейми. Словно ты слушала, но не отвечала. Мы уговорили тебя прийти сюда, и я подумала, если смыть с тебя кровь, ты придешь в себя. Мы посадили тебя в ванну, и тут ты отключилась.

— Это… — я даже не знала, что сказать. — Ненормально.

— Все в порядке, — Стелла сжала мою руку.

Вот уж нет. Я посмотрела на себя. Выглядела так, будто по мне потоптался хаос, как внутри, так и снаружи.

— Спасибо, Стелла. За все.

Она нахмурилась.

— Тебе спасибо. Я знаю, что распсиховалась в машине, после… после. Но я слышала, о чем он думал. Он бы убил нас. Если бы ты не…

Убила его. Зарезала.

— Меня бы здесь не было.

Хотелось сказать, чтобы она не благодарила меня, но слова застряли на языке.

— Можешь… оставить меня одну на секунду? — хрипло спросила я. — Не могу больше сидеть в этой одежде.

Она собралась и быстро встала.

— Конечно. Хочешь, чтобы я постояла снаружи? Вдруг тебе понадобится помощь.

Помощь. Мне нужна ее помощь, чтобы помыться. Мы едва знали друг друга, но без нее, кто знает, сколько бы я пролежала без сознания.

— Думаю, я справлюсь. Но спасибо. Правда, — за ней закрылась дверь.

Я с отсутствующим выражением смотрела в стену, сжавшись в комочек в ванной. Вода начала охлаждаться. Я достала пробку, спуская воду, разделась и приняла душ. Без чужой помощи.

Когда я закончила, то с опасением посмотрела на себя в зеркало, гадая, кого же там увижу. Но это была просто я. Мои глаза выглядели большими и круглыми на бледном лице, ключицы выступали сильнее, чем когда-либо. Жар и пар вызвали румянец на моих щеках и губах, и я выглядела лучше, чем в «Горизонте», но все же. Я не особо походила на себя старую. И не чувствовала себя собой. Тут до меня дошло, что я впервые осталась одна с момента, как попала в «Горизонт».

Укутавшись в белое полотенце, я ступила на плиточный пол и вышла в комнату, старые деревянные половицы скрипели под моим весом. Все еще открытая сумка Ноя лежала на укрытой шелком кровати с четырьмя столбиками. Рядом с ней покоился мой альбом. Закрытый.

Я осторожно подошла к ней, глядя на сумку, будто та может наброситься и укусить меня. Села на постель и провела рукой по черной нейлоновой ткани. Мне нужно заглянуть внутрь. Там может оказаться что-то, что поможет понять, где Ной, почему он не с нами, был ли он на самом деле…

Я закрыла глаза и прикусила губу, чтобы перестать думать об этом. Позволила себе нащупать руками его вещи, потрогать одежду, его ноутбук…

Он бы взял его с собой, если бы мог, не так ли? Что значило, что он не мог. Возможно, он…

Стоп. Хватит. Я отпустила ноутбук, но мои пальцы задели нечто иное. Это была его дырявая футболка. Я сжала в руках ткань и подняла ее к лицу.

Уловила легчайший запах мыла, сандалового дерева и дыма, и в этот момент я ощутила не растерянность, а нужду. Ной был рядом, когда все остальные меня бросили. Он верил мне, когда другие считали лгуньей. Он не мог исчезнуть, но мое горло все равно сжалось, в а груди заболело. Я свернулась калачиком на кровати, прижав колени к груди, а голову к коленям, ожидая не идущих слез, и пришедшего сна.

20

ПРЕЖДЕ

Лондон, Англия

Мистеру Гримсби пришлось нанять потрепанную повозку с двумя старыми мулами и стариком-возницей в придачу после того, как целое стадо лошадей отказалось приближаться к нам. Он громко пыхтел, пока мы садились в нее, и протянул руку, чтобы мне помочь. Когда я взялась за нее, мужчина задрожал.

Мы оба молчали, пока повозка ехала по улицам. Я прикусила губу, чтобы сдержать свой трепет. Запах гнили раздражал мне ноздри, пока мы не отъехали от причала — тогда он сменился запахом дыма. Я пару раз кашлянула.

— Это рудничные пожары, — сказал мистер Гримсби. — Скоро привыкнете.

Я выглянула в окно и стала смотреть, как передо мной раскрывается новый мир, спокойный темп мулов позволял насладиться видом сполна. Все, кого мы проезжали, были белыми, с кожей цвета рыбьего брюха. Мужчины были в штанах и пальто, а женщины утопали в пышных платьях всех оттенков радуги. Должно быть, так они согревались. Я прижала руки к груди.

Вскоре толпы людей и вонь сменились на сады с деревьями и рядами величественных зданий из камня и кирпичей, нависающими над нашими головами. Старая карета остановилась перед одним из самых величественных.

Мистер Гримсби вышел и заплатил вознице монетами. Тот в открытую пялился нам в спины, пока мы подходили к воротам. Мужчина в униформе кивнул моему сопровождающему и открыл ворота, не глядя на меня. Мы пошли к дому.