Кто впустил зло в сердце свое… - Элла Яковец
Ну… Не знаю. Просто я бы ее точно не проявила. И захоти он оттрахать меня прямо в коридоре, я бы подчинилась без единой мысли поперек.
Студенты в эту общежития не допускаются, а остальные люди взрослые, ничего нового не увидят…
— Это немыслимо! — возмущенно кричала декан Лурье. — Я немедленно обо всем сообщу ректору Картеру! Должны же быть хоть какие-то представления о морали!!!
— Эээ… декан Лурье… — начал Ван Дорн и посмотрел на меня. А я все еще стояла на одной ноге, а второй держалась за его талию. И рубашка распахнута полностью,
— Декан Ван Дорн, я отказываюсь верить в то, что вы по доброй воле вступили в связь с этой… с этой… — губы стальной нашей «медведицы» задрожали. А до моего затуманенного мозга наконец-то дошло, что надо бы посмотреть на «изнанку» этой ссоры.
Темномагическое зрение включилось нехотя, у меня не было никакого желания сосредотачиваться.
Медленно проступили цветные всполохи аур.
Из-за пары дверей нас подслушивали.
Ван Дорн все еще был непроницаем.
Зато Лурье… Оооо!
Лурье страстно ревновала. Испепеляющие оранжево-пурпурные вспышки прожигали в ее ауре болезненные пятна. Страшное дело…
Я посмотрела на Ван Дорна.
И с почти стопроцентной уверенностью подумала, что между ними ничего не было.
Просто у Лурье на него были виды. И больше всего ей сейчас хотелось, чтобы это с нее Ван Дорн срывал одежду в порыве страсти прямо в коридоре. А тут я. Наглая аспирантка. Еще и темная! Да как вообще потомственный инквизитор такое допустил⁈
— Это ты его околдовала, дрянь! — «главный калибр» медведицы Лурье повернулся в мою сторону. Она уперла руки в бока, сжав пальцы в кулаки. Но я успела заметить, что на ладонях уже засветились язычки пламени. Она была так зла, что готова была применить боевую магию. Вряд ли она у специалистки по магии природы сильная, конечно. Но мне сейчас любой будет достаточно, я же не могу защищаться — арестантский браслет блокирует всю мою магию, кроме темной.
— Это не так, — как можно более спокойным голосом ответила я.
— Так я тебе и поверила! — Лурье затрясло. — Я доложу обо всем ректору! Я требую, чтобы насчет тебя, темная тварь, провели полноценное расследование!
— Декан Лурье, — негромко сказал Ван Дорн.
— Да таких как ты, надо в Тиамат-лодж навечно сажать! — голос Лурье сорвался, она взмахнула кулаком. Над ним полыхнул язычок пламени.
— Декан Лурье! — Ван Дорн отстранился от меня, шагнул вперед и поймал руку «медведицы» за запястье. — Вам нужно успокоиться, декан Лурье.
«Иначе в Тиамат-лодж навечно заеду не я…» — мысленно закончила я его мысль.
Грохнула еще пара дверей. В коридор на разборку спешили любопытные.
Да блин…
Я с неохотой запахнула рубашку, делая свой вид из непристойного более, чем полностью, в просто неприличный. Лурье фигурально прожгла во мне дырку взглядом. И, тяжело дыша, опустила руку.
Теперь они, Ван Дорн и Лурье, стояли друг напротив друга. Он все еще держал ее запястье. А она подняла голову и смотрела ему в лицо.
Как фигура какого-то старинного танца прямо.
Теперь «тональность» ауры Лурье сменилась. И страсть заняла место ревности.
И так полыхнуло, что даже меня зацепило. Ну, тоже фигурально, разумеется.
— Что здесь происходит? — лениво спросил профессор Стэйбл. Скользнул прохладно-заинтересованным взглядом по мне, потом по Ван Дорну с Лурье. И по его глазам стало понятно, что в объяснениях он не нуждается.
— Что за шум? — появился в коридоре декан Кроули.
Отлично, практически кворум. Три декана в одном коридоре.
— Я сообщу обо всем ректору Картеру, — тихо и угрожающе проговорила Лурье, освобождая руку.
— Ваше право, — хмыкнул Ван Дорн и посмотрел на меня. — Кстати, мы не закончили наш разговор.
Глава 26
Лурье побледнела еще больше и сверкнула глазами.
Кроули наградил меня удивленным взглядом и приподнял бровь.
Стэйбл оперся плечом о стену и скрестил руки на груди.
Но Лурье не была бы железной Лурье, если бы с собой не справилась.
Она гордо выпрямилась и подняла подбородок. Кудряшки на ее голове колыхнулись.
Ну и ноздри все еще едва заметно трепетали, напоминая о том, что она вообще-то в ярости.
На меня она больше не смотрела вообще.
Она с достоинством повернулась и покинула «мизансцену». По ней было видно, что она хотела еще что-то сказать напоследок.
Но с подбором слов случилась проблема, так что она выбрала лучшую стратегию из возможных — ледяное молчание.
«Не хватало еще сейчас влюбиться…» — подумала я, чувствуя как к пульсирующей внизу живота похоти добавилось что-то еще.
«Как мало мне надо для счастья…» — с горьковатым сарказмом подумала я.
Надо же, стоило мужику повести себя как мужик, как в моей душе затрепетали крылья бабочек. И пыльца фей со звоном посыпалась во все стороны.
А он всего лишь не стал лепить отмазки и отпираться.
«Ты трахаешь темную⁈» — возмутилась Лурье.
«Да, трахаю», — честно и без всяких уверток ответил Ван Дорн.
Очешуительно. Как сказал бы один мой знакомый следопыт, специализирующийся на отлове мутантов и разных магических чудищ.
Ван Дорн выдержал положенную паузу. Ну, чтобы все осознали, что он сообщил, что не только не намерен оправдываться за свое непристойное поведение. Но собирается закончить начатое.
Он приобнял меня за талию и легонько подтолкнул в сторону своей комнаты.
И я не стала возражать.
Напоследок на Кроули посмотрела и пожала плечами. Мол, извините, господин декан, личная жизнь зовет.
Дверь захлопнулась.
— Романтичный момент слегка похерен, да? — хихикнула я, прижимаясь бедром к бедру Ван Дорна.
— Думаю, мы с этим как-нибудь справимся, — он притянул меня к себе. И в темноте я увидела пламя на дне его глаз. — Почему она так тебя ненавидит?
— Кто? — спросила я, которую сейчас больше интересовала скользящая вдоль моей талии рука Ван Дорна. — Лурье?
— Да, — сказал он и коснулся губами моей шеи.
— Ты точно хочешь знать? — хихикнула я.
На самом деле, смешного в той истории было мало. И Лурье было за что меня ненавидеть.
— Я знаю, что ты плохая девочка, — в самое ухо прошептал мне Ван Дорн.
— Еще немного, и я не смогу рассказывать… — в конце
