Кто впустил зло в сердце свое… - Элла Яковец
Настолько, что он будет готов впустить в свое сердце тьму…
И это был бы короткий путь.
Но все получилось иначе.
Марта, которая открыла рот явно затем, чтобы обругать Мартина, послать его по всем известным ей непристойным адресам и порекомендовать заняться на досуге руко… делием, вдруг рот закрыла обратно. Она медленно закрыла книжку. Медленно встала, оказавшись вплотную с Мартином.
Ах, как это все-таки миленько! Мартин и Марта!
Мистическое совпадение, все, как я люблю!
Несколько секунд длилось молчание, эти двое смотрели друг другу в глаза. Мне было их видно в отражении в окне.
— Ты хочешь меня трахнуть, да? — неожиданно хриплым голосом спросила Марта.
— Хочу, — Мартин тоже внезапно охрип.
«Неужели она его хочет?» — подумала я и высунулась из-за угла. Ауры парочки полыхали прямо как лесной пожар. Только вот Мартин хотел конкретно ее. А она хотела, чтобы ее кто-то трахнул.
Кто-нибудь.
Вообще кто угодно.
— Не смей меня целовать! — прошипела Марта, когда Мартин потянулся губами к ее губам.
И вот тут я чуть ли не впервые увидела, как на губах моего подопечного играет зловещая улыбка.
Он притянул девушку к себе за талию, а вторую руку сунул ей под юбку.
— Прямо сейчас, — сказал он.
Марта не ответила.
Ну, связно не ответила, простонала что-то, потому что пальцы Мартина явно уже хозяйничали в тех местах, куда стыд и воспитание ей мешал кого-то впускать. Так часто, как ей самой хотелось.
— Здесь рядом есть женский туалет, — сказал Мартин. — Ты же не будешь против, если мы сделаем это там?
— Мммм…. — Марта издала стон, которой можно было технически идентифицировать как «да». И еще она поставила ногу на стул, на котором только что сидела, и отвела колено в сторону, чтобы руке Мартина было удобнее, по всей видимости.
«Понятно, мое вмешательство не потребуется», — подумала я и отступила во мрак коридора.
— Я хочу, чтобы ты сначала взяла его в рот… — донеслись до меня последние слова, которые я сегодня слышала от Мартина.
Я отошла спустилась на этаж ниже и задумчиво покрутила в руках магическую пирамидку. Вообще-то, ее бы неплохо вернуть хозяину. Вещь, конечно, полезная, но я как-то не привыкла присваивать себе чужое.
Вот только я сейчас находилась под действием Покрывала Эрзули. Оно действовало на всех в определенном радиусе. Не исключая того, кто его сплел.
Так что есть шанс, что если я прямо сейчас увижу Ван Дорна, то буду готова отдаться ему всеми своими отверстиями, какие он пожелает использовать.
В голове живенько всплыли эти его слова «…могу быть у тебя первым…»
И темная магия тут же заставила все внутренности сладко заныть от предвкушения новых неизведанных удовольствий и от падения на очередное моральное дно.
И ноги уже сами понесли меня в нужную сторону.
«Я просто постучусь, отдам пирамидку, развернусь и уйду», — говорила я сама себе. Не веря ни единому своему слову.
Мне надо было как-то себя затормозить.
Покрывало Эрзули само по себе действует недолго. Минут, может, пятнадцать. Ну или полчаса. И мне нужно было срочно найти что-то такое, что меня отвлечет.
Что-то, что не даст мне сейчас перейти на бег по самой короткой дистанции между мной и дверью спальни Ван Дорна.
Я ухватилась рукой за перила лестницы, сжала пальцы до боли.
И замерла.
Тело отозвалось мучительной сладкой болью, заткнуть которую можно было только одним способом. Моему телу нужно было, чтобы Ван Дорн взял меня как можно быстрее. Сейчас.
И можно прямо здесь.
Пальцы стали предательски разжиматься.
Закрывать глаза было вредно для рассудка, потому что я тут же начинала себе фантазировать, как именно Ван Дорн срывает с меня одежду. Как он перегибает меня через эти дурацкие перила. Как одним могучим толчком всаживает свой член в меня так, что достает до самого желудка…
— Мисс Бельфлер, можно с вами поговорить? — раздавшийся рядом голос очень кстати вырвал меня из моих болезненно-сладких грез.
Глава 24
Я сфокусировала затуманенный взгляд на незнакомке. Молодая, но не в студенческой форме. Аспирантка или из технического персонала. Симпатичная, темноволосая. Быстрые глаза. Этакая обаятельная милаха, их таких улыбчивых девиц, которые нравятся вообще всем. Мужчины млеют от их наивных глазок, а женщины не видят в них угрозы из-за кажущегося отсутствия яркой сексуальности.
— Мисс Бельфлер, с вами все хорошо? — с участием спросила девица и попыталась положить руку мне на плечо.
— В ваших интересах меня не трогать, — кривовато усмехнулась я.
Девушка вздрогнула и убрала руку.
— Я в порядке, — сказала я. — О чем разговор?
— Видите ли… Я не знаю, насколько это все имеет значение… — замялась незнакомка. — Но пару дней назад я слышала, как ваш отец разговаривает с каким-то человеком…
Она снова замялась и замолчала.
А я всмотрелась повнимательнее. Ну да, если бы меня не размазало по этой лестнице Покрывалом Эрзули, я бы сразу ее узнала. Лично я ее никогда не видела, но фото в газетах были вполне четкими. Это не аспирантка и не техперсонал колледжа.
Это Лилиан Мастерс, новая любовница отца. Любой политик, если он достаточно умен, всегда сам решает, какое слабое и скандальное место покажет публике. Потому что если он этого не сделает, то журналисты откопают что-то. Или придумают. И это «что-то» ему точно не понравится. Ариман Бельфлер демонстративно изменял жене. В прессе с завидной регулярностью появлялись его фотографии в самых пикантных обстоятельствах и с самыми разными красотками. Обычно, правда, девицы были одноразовыми. Светили лицом в газете, получали свой гонорар и отваливали. Кроме Лилиан Мастерс. Эта держалась уже третий год. Даже маман, которой всегда были до фонаря похождения ее супруга, начала беспокоиться и совершать резкие движения.
Ну да, я с семьей не особо связь поддерживаю, но Бельфлер — всегда Бельфлер. Так что руку на пульсе я держала всегда, где бы ни находилась. И в каком бы состоянии ни была.
— Я тебя знаю, — сказала я. — Ты трахаешься с моим отцом.
— Я бы не выражалась так вульгарно, но… — гладкие щечки девицы очаровательно вспыхнули. Такая милота! Сама невинность и очарование!
— Давай к делу, хорошо?
