Виктория 2 Железная леди Запада - Анна Дант

Я молчала. Мне уже было любопытно, чем закончится этот цирк. А пока шел распорядитель, я разглядывала блюда. Герцог заказал нам овощи с мясом и чай. Просто и со вкусом, без изысков.

Что же, ладно…

Даже минуты не прошло, как явился распорядитель, а за его спиной счастливая донельзя подавальщица.

— Редьяр, с каких пор в Сливочном гусе прислуживают воспитанницы мадам Лулу? — тихо спросил герцог.

Я ничего не поняла, но судя по тому, как побледнел распорядитель, это что-то страшное.

Нас что, отравить пытались? Поэтому герцог не притронулся к еде?

— Ваша Светлость, простите, мы не знали, — практически шепотом пробормотал Редьяр, кинув быстрый, но очень злой взгляд на девушку. Девушка непонимающе моргала.

— Это последнее предупреждение. В следующий раз ты останешься без своей должности, — спокойно сообщил герцог. — Блюда заменить, я брезглив. Моей спутнице извинения за счёт ресторации. Ваше Сиятельство, десерт от шеф повара подойдёт в качестве извинений?

— Д-да, Ваша Светлость, — заикаясь и ничерта не понимая, пробормотала я.

— Ваша Светлость, Ваше Сиятельство, прошу прощения за доставленные неудобства, — распорядитель суетливо принялся составлять блюда на поднос. — Мигом всё заменим и, конечно же, обед за счёт заведения.

— Это лишнее, — усмехнулся Мерсадэ. — Я в состоянии оплатить обед.

Распорядитель и бледная до синевы подавальщица ушли. А я так и сидела, глядя на мужчину с недоумением.

— Что-то хотите спросить? — мужчина поймал мой взгляд.

— Мадам Лулу? Кто это? — спросила первое, что пришло в голову.

— Владелица самого крупного дома терпимости в королевстве.

— Эта девушка была когда-то… девушкой для забав? И вы её узнали?

— Я не являюсь клиентом мадам Лулу, — усмехнулся герцог. — И девушку эту вижу впервые. Но её поведение прямо указывает на принадлежность к данному заведению.

— А что значит воспитанница? Их что, с детства учат?

— Ваше Сиятельство, откуда такой интерес к дому терпимости?

— Просто впервые слышу, чтобы девушек лёгкого поведения называли воспитанницами, — пробормотала я, покраснев.

— Помимо основной задачи заведения, девушек также учат искусству соблазнения. Но это не имеет значения в данном случае. Ясно одно, данная девушка не может прислуживать в главной ресторации столицы. Это как минимум неприятно.

— Ваша Светлость, а вы женат? — спросила неожиданно даже для самой себя. И тут же густо покраснела. Блин, ведь могла как-то иначе узнать.

Герцог прищурился и окинул меня задумчивым взглядом.

— Простите, — буркнула, краснея.

— Нет, — коротко отозвался мужчина.

— Не простите? — я даже растерялась. Неужели его настолько обидел вопрос? И что теперь? На коленях умолять?

— Не женат, — оскалился Мерсадэ.

Вот же…Ну что же, шутить он умеет, хотя шутки довольно специфические и немного пугающие. Профессиональная деформация?

— Ещё раз прошу прощения, — вздохнув, повторила я. — Я не должна была задавать этот вопрос.

— Женское любопытство? Понимаю, — важно покивал мужчина, но ехидный взгляд от меня не укрылся.

Дверь вновь распахнулась, являя нам подавальщицу. Уже другую, конечно же. Юная девушка ловко и с улыбкой расставила тарелки и замерла, ожидая разрешения идти.

— Можете идти, — махнув рукой, коротко приказал герцог.

— Ваша Светлость, вы извините, но раз вы так не любите женщин у власти, то почему помогаете мне? — не могла не спросить, хотя понимала, что могу нарваться на нелестный ответ.

да-да, женское любопытство. Хотя не только. Мне же надо знать, что от меня хочет дознаватель.

— У вас есть потенциал стать… — мужчина покрутил рукой в воздухе, словно подбирал слова.

— Мужчиной? — усмехнулась я. — При всём уважении, у меня это не получится. Я всё ещё буду недостаточно жестка и чересчур любопытна.

— И обидчива, — кивнул Мерсадэ. — Знаете, зубы отрастить вам всё же придётся. После бала вас примутся изучать и гадать, насколько вы можете быть полезной.

— Кто?

— Да все, — рассмеялся герцог. — Все, кому Запад и вы лично в лице Лорда Земель можете быть полезны.

— А вы? — ляпнула и тут же прикусила язык. — Вы в числе первых, кто обратил внимание на меня. Но, господин дознаватель, вы же не простой купец, который ищет рынок сбыта. Для чего вам я?

— А если я скажу, что вы мне нравитесь? — хитро прищурившись, спросил мужчина.

— Нет, — я отрицательно качнула головой. — Вы не из тех, кто смешивает службу и личную жизнь. Скорее, вы бы мне просто предложили место вашей любовницы, не более.

— Не совсем верно. Вы действительно мне нравитесь. Несмотря на события на Западе, вы уверенно и крепко держали в руках власть. К тому же, вы сохранили репутацию покойного графа, хотя могли уничтожить его одним словом, тем самым повысив свою значимость в глазах подданных. Несмотря на недостатки, коими вы тоже, несомненно, обладаете, достоинств больше. И ещё… Вы знаете, что такое верность. Вы верны своей семье, и вы верны короне. А верные подданные Его Величеству нужны. Так что да, вы мне нравитесь. Впрочем, как женщина, тоже. Но это ничего не меняет.

Я растерянно откинулась на спинку кресла. Живи герцог на Земле, его бы там порвали на кучу маленьких герцогов и растащили на сувениры.

— Вы меня удивили, — хрипло выдавила из себя. — Что же, вопросов больше нет. Вы хотели о чём-то поговорить?

— Хотел, — задумчиво кивнул мужчина. — Через три дня вы встретитесь с королевской четой.

— Аудиенция? — встрепенулась я.

— Не совсем, — качнул головой герцог. — Мы идём на ужин с королевской семьёй. Будут Их Величество и мы. Аудиенция это всё же официальная встреча, а Его Величество хочет с вами познакомиться. Пока просто познакомиться.

— Неожиданно, — растерянно пробормотала я.

— Поэтому вашим сопровождающим буду я. Кстати, пока не забыл. Ваш капитан, баронет Мышев, если я правильно помню, должен быть представлен короне на балу. Так-как Мышкино — ваши владения, то и баронет подчиняется вам.

— А что касается его статуса капитана стражи и личного стража графини? — осторожно спросила я. — Чем мне вообще грозит титул Эридана?

— Он может оставаться капитаном и вашим личных стражем, но при этом бязан принести вассальнуюю клятву. Вы, тем временем, обязаны вернуть его поместье.

— Там от поместья — слёзы, — поморщилась я, вспоминая развалины.

— Это уже не