Гарем для сестры султана - Людмила Вовченко

затаившейся в траве.

* * *

Он появился после заката.

Невысокий.

Красив — не слишком.

Глаза — обычные.

Голос — тихий.

Одет скромно: шёлковая рубаха, синий кафтан, широкие персидские рукава.

— Он называет себя Алимом, — шепнула Лейла за спиной. — Посланник из Исфахана. Новая должность. Приехал по линии торговли благовониями.

Джасултан кивнула, будто слышала впервые.

Алим поклонился ей — и задержал взгляд.

Ровно на мгновение дольше, чем прилично.

Но в его глазах не было похоти.

Там был вопрос.

И… узнавание.

* * *

— Моя госпожа, — обратился он, подходя ближе, когда танцовщицы сменили музыку. — Я принёс вам в дар то, чего нет даже у Роксоланы.

Он достал маленький флакон.

Внутри — золотистое масло.

Запах…

Джасултан вдохнула — и в голове закружились воспоминания.

Дом Азалии.

Комната, где она училась различать запахи с завязанными глазами.

И один из них — «Молниеносный поцелуй».

Смесь, которую готовила только одна женщина.

— Откуда он у тебя? — её голос был мягким, но в нём уже зазвенело стальное предупреждение.

Алим чуть склонился.

— Мне передали его… от благодарной ученицы одной школы. Где обучались самые достойные.

— Достойные мертвы.

— Не все, — ответил он. — Некоторые просто сменили форму.

* * *

В тот миг всё изменилось.

Свет в зале стал чуть глуше.

Музыка — как будто потише.

Даже смех — словно на миг застрял в горле.

Джасултан поднялась.

— Алим. Вы очень интересный гость.

Позвольте мне… личную прогулку по террасе?

Он кивнул. Без колебаний.

За их спинами Фархад шагнул вперёд, но она сдержала его взглядом.

— Я справлюсь.

* * *

Терраса была наполнена ночной прохладой.

Над садом цвели звёзды, фонари отражались в пруду, будто плывущие лотосы.

— Кто ты? — спросила она прямо.

Алим наклонился к балюстраде.

— Я тот, кто знает, как тяжело женщине держать власть в руках, когда весь мир жаждет вырвать у неё пальцы.

Я тот, кто собирает таких, как ты.

Сильных. Отвергнутых. Умных.

Я не враг.

— Но и не союзник.

— Я… выбор.

Он шагнул ближе.

— Представь себе мир, где все гаремы — не дома заточения, а дома силы. Где женщины — не украшения, а правящие династии. Где такие, как ты, не скрываются, а правят.

— И ты хочешь, чтобы я была одной из твоих?

— Нет. Я хочу, чтобы ты была первой.

Он поднёс флакон к её губам.

— Один глоток. И ты станешь моей.

Не как любовница. Не как подчинённая.

Как равная.

Она смотрела в его глаза.

И внезапно — там мелькнуло что-то чужое.

Жёсткое. Ловкое.

Звериное.

И она поняла. Это не человек, а роль.

Не Алим. А Советник.

Она сделала шаг вперёд.

И вложила руку в его.

— Хорошо. Один глоток.

Он улыбнулся. Победа заиграла в его чертах. Он поднёс флакон к её губам.

И в тот момент — она ударила.

Кинжал — короткий, золотой, из её пояса — вонзился в его бок.

— Один глоток — и я узнаю вкус предательства, — прошептала она.

Советник с силой отшатнулся, кровь уже расползалась по кафтану. Но он засмеялся.

— Ты достойна. Но ты не одна, Джасултан.

Я оставил тебя не без сестёр.

И бросился через край террасы — в фонтан.

Плеск.

Крик.

Когда вбежал Фархад — воды были пусты.

* * *

Позже, в своих покоях, Джасултан вымыла руки от крови.

Аромат масла всё ещё витал в воздухе.

— У него есть ученицы, — сказала она вслух. — В моих стенах. В моих залах. Может, даже в моём гареме.

Фархад молча кивнул.

— Что прикажешь?

Она посмотрела на своё отражение.

На женщину, которая выжила. Которая пробилась. Которая начала охоту.

— Я приказываю… развязать войну теней.

Глава 28

Глава 28

Ночь над дворцом была молчалива. Ни песен, ни флейт, ни шагов в коридорах.

Только ветер. Да запахи роз, пролитого вина и слишком свежей крови.

* * *

Внутренний зал, где Джасултан собирала только своих, был спрятан за тайным ходом в западной части гарема.

Когда-то здесь хранили драгоценности и семейные свитки.

Теперь — здесь собирались будущие королевы Востока, но пока они называли себя иначе.

— Караван Теней, — произнесла Джасултан, проходя вдоль полукруга.

На ней была одежда без знаков, волосы убраны, на пальцах — ни одного кольца.

Она была не султанша.

Она была — охотница, ведущая свою стаю.

Перед ней сидели шестеро:

1. Гюль-Азиза — властная танцовщица из Дамаска, теперь управляющая школой наложниц.

2. Рана-бей — разведчица из севера, бывшая рабыня, ныне торговка оружием и слухами.

3. Лейла — её правая рука, когда-то просто служанка, теперь — душа теней.

4. Хюмашах-хатун — бывшая жена визиря, добровольно сбежавшая от власти ради свободы.

5. Ширин — немая от рождения, но лучший информатор Стамбула. Пишет на шёлке, мысли — острые, как иглы.

6. И Насима — молодая, красивая, с наивной улыбкой и фиалковыми глазами. Недавно вошла в круг. И, возможно, зря.

* * *

— Нам противостоит не армия, — говорила Джасултан. — А идея.

Идея, что женщины созданы служить. Быть проданными. Быть молчаливыми.

Она провела пальцем по карте на полу, где были помечены все гаремы, школы танца, караваны купцов, цирюльни, заведения ароматов — места, куда не ступала нога воина, но где решались судьбы.

— Караван Теней станет сетью. Мы пустим слухи. Мы создадим маршруты. Мы отправим наших женщин… туда, где слушают. Где шепчут. Где убивают.

Гюль-Азиза кивнула: — Я дам тебе трёх танцовщиц. Они уже знают, как говорить на шести языках, но молчать, когда нужно.

Рана бросила на карту мешочек с метками: — Моё оружие — у тебя. Все ножи, что можно спрятать в прическе или браслете, твои.

Ширин вытащила длинный шёлковый свиток. На нём — имена.

Она уже знала подозреваемых.

Но вдруг — тень зашевелилась.

Лейла резко повернула голову.

Насима дрогнула.

— Что-то не так, — прошептала Лейла.

Джасултан не колебалась.

Молнией оказалась рядом с Насимой.

Схватила её за плечо, вывернула — и под одеждой блеснул знак.

Тот самый. Вырезанный.

Советника.

— Кто дал тебе войти сюда?

Насима дрожала. Плакала.

— Я… Я не знала, что он… Он обещал мне… защиту! Когда меня выгнали из гарема! Он сказал, ты будешь меня использовать, как вещь!

— Я и есть та,