Кому добавки? История выживания на орочьей кухне - Юлия Арниева

— Ты заметила, что торговец остановился за каменной полосой у ворот? — спросил Торг. — Он знает, где проходит граница барьера, и ни на шаг её не пересёк.

— У них есть разрешение на торговлю с нами, но переходить через барьер они не обязаны, да и опасаются, — добавил Камнерук. — Поэтому мы зависим от их милости.

— Вот почему мы терпим, — процедил Гром, и в его голосе звучала едва сдерживаемая ярость. — Терпим хамство торговцев, презрение чиновников. Потому что знаем — прогоним одного, не придёт никто, и община умрёт от голода.

— Вот почему нас используют как живой щит против тварей, — добавил Камнерук. — Мы сидим в магической тюрьме.

Гром презрительно усмехнулся, глядя в мою сторону.

— И конечно же, в вашей драгоценной Академии об этом ни слова не говорят, — процедил он. — Им невыгодно, чтобы молодые маги знали правду. А то ещё откажутся служить среди «диких орков».

— Гром, — предупреждающе произнёс Торг.

— Что «Гром»? — вспылил капитан. — Пусть знает всю правду! Пусть знает, что её добрые преподаватели скрывают! Что для них мы — расходный материал, мясо для защиты границ!

— Знаешь, почему Саргота охраняет самый опасный участок границы? — продолжал Гром, обращаясь ко мне. — Потому что я несколько раз высказал своё мнение о несправедливости королевства, которому мы вынуждены служить.

— Наш клан сослали за строптивость капитана, — пояснил Торг. — За то, что он не умеет держать язык за зубами и покорно сносить унижения.

— Даже наши женщины вынуждены нести службу, — горько добавила Коралла. — Потому что мужчин мало, а защищать границы надо. В других кланах женщины могут заниматься домом, детьми, а у нас каждая должна уметь сражаться.

Я сидела ошеломлённая, пытаясь осмыслить услышанное. Магическая тюрьма, изоляция, зависимость от поставок… Всё это переворачивало с ног на голову мои представления об этом мире.

— И что теперь скажешь, человечка? — Гром подошёл ко мне вплотную, нависая как гора. — Всё ещё хочешь готовить для пленников? Или доложишь в столицу, что дикие орки слишком много о себе возомнили?

Зал затих. Все взгляды были прикованы ко мне, ожидая реакции. В глазах одних читалась надежда, в других — скептицизм, в третьих — открытый вызов.

Я медленно поднялась с лавки, чувствуя, как дрожат ноги. В голове крутились обрывки мыслей, эмоции клокотали, как кипящий котёл. Злость, отвращение, стыд за людей — всё смешалось в один ком.

— То, что сделали с вашим народом, — сказала я дрожащим от ярости голосом, — это чудовищно.

Гром скептически усмехнулся.

— Красивые слова. Но что они меняют?

— Ничего, — честно призналась я. — Я не могу разрушить барьер, не могу вернуть вам свободу. Я всего лишь кухарка. Но, пока я здесь, я буду готовить для вас лучшую еду, на какую способна. И если кто-то из торговцев или чиновников попытается вас унизить в моём присутствии, — добавила я, чувствуя, как в груди разгорается холодный огонёк, — я покажу им, что думаю об их поведении. Барьер разрушить не смогу, но мух напустить на мерзавца — это я умею.

По залу прокатился сдавленный смех. Кто-то из орков одобрительно зарычал.

— Добрые слова ты сказала, — подытожил Торг хрипло. — Спасибо за ужин, этот день важен для нас.

— Теперь я понимаю, — кивнула, поднимая кружку с необычным напитком, от которого немного кружилась голова, а по телу разливалось приятное тепло.

Праздничный ужин закончился в тёплой атмосфере. Орки позвали детей обратно, и те с восторгом набросились на оставшиеся вкусности Взрослые ещё долго сидели за столами, делясь воспоминаниями о лучших временах, рассказывая старые легенды, напевая печальные песни на родном языке. А я ходила между столами, подливая напитки и слушая их рассказы.

Теперь я понимала, почему здесь так мало женщин и детей, почему в их глазах всегда читалась такая усталость. Жить в магической тюрьме, зависеть от милости тех, кто тебя поработил — это сломало бы кого угодно.

Но не их. Они продолжали сражаться, защищать границы, растить детей. Продолжали надеяться на лучшее будущее. И теперь я поклялась себе, что сделаю всё возможное, чтобы эта надежда не была напрасной.

Глава 14

Утреннее солнце с трудом пробивалось сквозь затянутое серыми тучами небо, когда я проснулась от звука капель дождя, барабанящих по крыше. Голова всё ещё была тяжёлой, а в теле ощущалась странная слабость, которая не исчезла после ночного сна. Магическое истощение — вот как это называлось в учебниках Академии. Но в книгах не писали, насколько это выматывает не только тело, но и душу.

Кое-как поднявшись с мягкого матраса, подаренного Камнеруком, я направилась на кухню. Потрогав лоб рукой, убедилась, что температуры нет, но усталость сидела где-то глубоко в костях, словно я несколько дней подряд таскала мешки с мукой.

На кухне меня ждали остатки вчерашних блюд. Я осторожно понюхала тушёное мясо тварей — запах был вполне приятным, но что-то внутри меня категорически отказывалось его пробовать. Возможно, это было разумно: кто знает, как подействует на человеческий организм мясо теневых пауков и костяных червей, даже обработанное магией.

Вместо этого я разогрела тушёные овощи и сварила себе простую кашу на воде. Пока я ела, в голове крутились мысли о вчерашнем разговоре с орками. Магическая тюрьма, барьер боли, зависимость от торговцев… Всё это казалось кошмарным сном, но боль в глазах орков была слишком реальной.

После завтрака я принялась готовиться к приготовлению пищи для общины. Нужно было накормить больше ста голодных орков, а в запасе у меня были только остатки мяса тварей да немного круп. Даже те продукты, что орки принесли вчера из личных запасов, закончились во время праздничного ужина.

Я поставила большие котлы на огонь и налила воды, когда услышала тяжёлые шаги в коридоре. В дверной проём вошёл Гром, и одного взгляда на его мрачное лицо было достаточно, чтобы понять — случилось что-то неприятное.

— Эмма, — сказал он без предисловий, — к воротам прибыл тот торговец, но не один, с ним маг. Они требуют тебя.

— Какой маг? — осторожно спросила я, стараясь не выдать волнения.

— Высокого ранга, судя по знаку на мантии, — мрачно ответил Гром. — Инспектор, наверное. Говорит, что прибыл по жалобе торговца.

— Они ждут у границы барьера?