Кому добавки? История выживания на орочьей кухне - Юлия Арниева

class="p1">Вся община Сарготы собралась в большом зале. Я с удивлением обнаружила, что орков здесь гораздо больше, чем я предполагала — не меньше ста, а может, и больше. Они сидели тесно, плечом к плечу, но места каким-то удивительным образом хватило всем.

В основном это мужчины-воины, женщин было заметно меньше, всего около пятнадцати. Орчихи выглядели не менее внушительно, чем их мужчины — широкие плечи, мускулистые руки, боевые шрамы. Но в их глазах читалась особая теплота, когда они смотрели на детей.

Детей тоже было совсем немного, я насчитала не больше десятка орчат разного возраста. Самому младшему на вид было года три, самому старшему — лет двенадцать. Они сидели рядом с матерями, с любопытством разглядывая праздничные блюда и меня саму.

— Воины Сарготы! — громко объявил Торг, поднимаясь с места за столом старейшин. — Сегодня у нас праздник Меча. День, когда наши предки победили Тьму! День, когда наши предки сбросили оковы!

— В этот день мы помним, что орки могут быть свободными! — его голос окреп, наполнившись силой. — Пусть сейчас мы за барьером, пусть зависим от чужой милости, но дух наш не сломлен! Мы собираемся вместе, делимся последним, чтобы показать — мы всё ещё народ! Всё ещё верим, что однажды оковы падут!

Старейшина закончил свою речь, и зал тотчас взорвался одобрительным рёвом и стуком кулаков по столам. Женские голоса добавили к мужскому рёву более мелодичные, но не менее громкие возгласы одобрения.

— А теперь, — продолжил Торг, — отведаем плоды трудов новой кухарки Эммы!

Уговаривать орков долго не пришлось. Не прошло и секунды, как они принялись за еду с аппетитом, который поначалу меня пугал, а теперь льстил. Я ходила между столами с половниками, подливая тем, кто просил добавки, и внимательно наблюдала за реакцией.

— Предки мои, — пробормотал один из воинов, пробуя мясо. — Какой необычный вкус! Но очень хороший!

— Да, — согласилась сидевшая рядом орчиха с ребёнком на руках. — Специи какие-то особенные. И сил прибавляет заметно!

Постепенно по залу разносились восторженные отзывы. Орки хвалили и мясо, и овощи, отмечая их питательность и необычный, но приятный вкус. Некоторые даже пытались угадать, какие специи я использовала.

— Корень горной силы чувствую, — сказала пожилая орчиха с седыми косичками, — и листья серебряной ивы. А вот это что? — Она указала на кусочек мяса.

— Секрет кухарки, — улыбнулась я, уходя от прямого ответа.

Когда основная часть ужина была съедена, и орки расслабленно откинулись на лавках, потягивая какой-то слабоалкогольный напиток из рогов, я решилась задать вопрос, который не давал мне покоя.

— Старейшина Торг, — обратилась я к главе совета, — могу я спросить кое о чём?

Разговоры в зале чуть стихли. Все повернулись ко мне, даже дети перестали шалить и внимательно слушали.

— Конечно, — кивнул пожилой орк. — Спрашивай.

— Сегодня утром торговец вёл себя очень… нагло, — осторожно начала я. — И если я правильно поняла, то такое возмутительное поведение для него норма. Почему вы терпите хамство торговца? Вы же можете голыми руками разорвать человека пополам, а ваши клыки и когти — смертоносное оружие.

В зале воцарилась странная, оглушительная тишина. Орки переглядывались между собой, а некоторые отводили взгляды. Я увидела в их глазах что-то, чего не замечала раньше — стыд? Горечь? Или что-то ещё? Даже дети притихли, словно чувствуя напряжение взрослых.

— Вы сражаетесь с чудовищами, которые в разы страшнее любого человека, — продолжила я, чувствуя нарастающее недоумение. — Вы защищаете границы королевства, рискуя жизнями. Так почему один жалкий торгаш может безнаказанно издеваться над… — недоговорила я, как Гром резко оттолкнулся от стены, где стоял всё это время, и сделал несколько шагов к столу. На его лице читалось выражение смеси гнева и чего-то ещё.

— Потому что не можем дать ему отпор, — сказал он глухим голосом. — Понимаешь, человечка? Если мы хотим выжить — не можем.

— Не понимаю, — нахмурилась я. — Что значит «не можете»?

Старейшины переглянулись между собой. Торг тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Дети, — негромко сказала одна из орчих, — идите играть во двор.

— Но, мама… — начал было маленький орчонок.

— Без пререканий, — строго прервала его мать. — Это разговор для взрослых.

Дети неохотно поднялись с мест и потянулись к выходу, бросая любопытные взгляды на взрослых. Когда за ними закрылась дверь, Торг, наконец, заговорил.

— Эм… да, выглядим мы жалко, — сказал он усталым голосом. — Эмма, то, что тебе рассказывали в Академии об истории орков — ложь. Или, в лучшем случае, приукрашенная версия событий.

— Какая ложь? — настороженно спросила я.

— Мы не всегда были частью человеческого королевства, — начала свой рассказ пожилая орчиха по имени Коралла, сидевшая среди старейшин. — Триста лет назад орки жили на собственных землях. У нас были свои вожди, свои традиции, своя магия.

— Магия земли, предков, природных сил, — добавил Камнерук. — Наши шаманы умели говорить с духами леса, исцелять раны силой камней, призывать помощь тотемных зверей.

— Но началась война, — мрачно добавил Торг. — Долгая, кровавая война. Мы сражались храбро, но проиграли.

Гром подошёл ближе к столу, и я увидела в его глазах старую, глубокую боль.

— Наши шаманы сражались до последнего, — сказал он тихо. — Наши воины бились с честью. Но враг оказался сильнее.

По залу прошёл тяжёлый вздох. Многие орки мрачно кивали, несколько женщин тихо всхлипнули.

— А когда мы были разбиты, — подхватила Коралла, — нас раскидали по всему королевству, разделили, чтобы мы больше никогда не смогли собраться вместе. А на наши поселения наложили Великое Заточение — магические барьеры, созданные на нашей собственной крови.

— Как это? — прошептала я, с трудом осознавая услышанное.

— Пройти через него можно, — объяснил Торг. — Но каждый шаг причиняет ужасную боль. Чем дальше от центра поселения — тем мучительнее. И чем дольше находишься в зоне барьера — тем хуже.

— Я пробовал, — признался Гром, сжимая кулаки. — Когда был молодым и глупым. Дошёл до первого поселения людей и упал без сознания от боли. Камнерук нашел меня и еле притащил обратно.

— Поэтому мы в ловушке, — горько продолжил Камнерук. — Можем защищать границы, ходить в дозоры по ближним тропам, но уйти отсюда — нет. И