Мэри Дэвидсон - Проклятие Дерика

– Конечно. Соединишь меня с Антонией?

– Разумеется. У нее мигрень с тех пор, как ты уехал, – предупредила Мойра. От этих слов Дерик поежился – даже когда Антония чувствует себя хорошо, она бывает ужасно груба. – Так что я не уверена, что она, мягко, очень мягко говоря, будет хорошим собеседником, но вот она идет. Держись!

В трубке щелкнуло. Дерик ждал, когда подойдет Антония.

– Наверное, с этим телефоном что-то не так, – сказал он Саре, прикрывая трубку. – Он не просит мелочи и вообще…

– Наверное, – ответила она с самодовольным видом.

– Вы меня пугаете, – прошептал он, а потом – в микрофон: – Алло?

– Чем ты занимаешься? Ваууу! – взвыла Антония. – Моя голова, пропади она пропадом!

– Если у тебя мигрень, лучше не вопи, – рассудительно посоветовал Дерик. – Слушай, Антония…

– Ах ты обезьяна, чем ты там занимаешься?

– Спасаю мир, – коротко ответил он. – Как могу. И не обзывайся.

– Но ведь она рядом с тобой!

– А то! Но Майку об этом не говори, идет?

– Ой, Дерик, ты меня убиваешь, – пожаловалась она. – Ты просто убиваешь меня, блин!

Он возблагодарил Господа, что у Антонии мания преследования. Она была одним из немногих в Стае, кто согласился бы помочь ему обманывать Майкла. Мойра, например, никогда бы на такое не пошла. Ей было бы очень паршиво, она бы то и дело извинялась, пиная его в зад, а потом потащила бы его за шкирку принять лекарство, но Стая превыше дружбы.

– Послушай, Антония, я не допущу, чтобы ты за это поплатилась. У нас есть план, и я полностью уверен, что он сработает.

– Полностью уверен! Оууу!

– Слушай, я, должно быть, на верном пути, иначе ты уже выдала бы меня Майку, так? То есть твои видения должны показать тебе, что все идет правильно. Так ведь?

Угрюмое молчание.

– Так, – повторил он чуть-чуть уверенней. – Так что знай – со мной все в порядке, с ней все в порядке, и мы собираемся добраться до плохих парней и спасти мир. Понимаешь, я думаю, что эти плохие парни могут случайно обмануть ее и вынудить погубить мир, так что, если мы позаботимся о них, мы позаботимся обо всех вообще.

– А откуда, черт бы тебя побрал, ты это знаешь?

– Ну… Знаю, и все. Понимаешь, вот как ты знаешь, что два плюс два четыре. Я это чувствую. Просто Сара никогда не сделает ничего такого плохого умышленно. Значит, плохие парни должны либо сами это сделать, либо обманом заставить ее, либо еще что-то в этом роде.

– Что-то ты, Дерик, мутишь. И потом, ты, Дерик, не альфа, – процедила Антония сквозь зубы. – Это не для тебя. То есть… ты мог бы возглавить Стаю, но босс этой Стаи – Майкл, и он сказал тебе, что делать. А ты этого не делаешь.

– Ты… ты только ничего пока не говори никому, ладно?

– Дерик… – Это был скорее вой, чем стон.

– Ну, Антония…

– Ты совсем спятил, ты знаешь, что спятил, да?

– Пожалуйста, ну ради меня…

– Ясное дело, – фыркнула она. – За двадцать два года он впервые просит меня об одолжении, и о каком одолжении!

На мгновение Дерик испугался. Антония была такой назойливой, такой стервозной, такой беспокойной из-за своих видений – очень легко забыть, что она еще ребенок. Она едва достигла возраста, дающего право на участие в голосовании, а смотрите, чего он просит у нее!

– Спасибо, – сказал он, потому что знал: это ее манера говорить «да». – Я перед тобой в долгу.

– Ты двадцать раз в долгу передо мной, ах ты толстый недоумок, неуклюжая жопа с ручками…

Он повесил трубку. Разговор прошел именно так, как он надеялся; нет смысла тянуть его дальше.

– Лады, – вздохнул он. – Я все-таки купил для нас немного времени.

Сара улыбнулась в ответ. Это была первая улыбка за день – всю вторую половину дня они то поедали фаст-фуд, то кричали друг на друга в промежутках – и он снова поразился, какая она яркая, какая смешная, какая прелестная, какая…

– Да, похоже на то. Спасибо. Так что, по вашим словам, мы найдем в этой вашей конспиративной квартире?

– Там очень хорошо. Куда ни посмотришь – везде одни души.

– Может, хватит талдычить на тему, как от меня дурно пахнет, – пробормотала она, идя за ним к грузовику.

– Я просто хотел сказать, что я тоже смогу принять душ.

– А то как же.

19

Они поели (дважды, если говорить о Дерике), выпили какао и теперь поджаривали на костре одно маршмэллоу на палочке за другим. Маршмэллоу было мягкое, белое и тягучее. Сара понимала, что если съест еще хотя бы одно, то лопнет. Но не могла остановиться и нее ела и ела.

«Хватит набивать брюхо, – приказала она себе. И сама же ответила: – Заткнись!»

– Ладно, – кивнула она, обнаружив, что Дерик с изумлением смотрит на нее. – Давайте проделаем это, пока я не утратила над собой контроль.

– Как романтично, – заметил он. Он сидел у костра па корточках, балансируя на пятках. – Как вы себя чувствуете? У вас такой вид… малость раздувшийся.

– К делу, – скомандовала она и стянула с себя рубашку. Раздувшийся от маршмэллоу живот выступал над ремнем джинсов. – Вы же знаете, вам этого хочется.

– Э-э-э… прямо сию минуту? Я бы не стал все ставить на кон. Может, вам лучше полежать.

– Нет, нет, нет! Мы сейчас все это проделаем. Должны же мы спасти мир! – Сара тяжело вздохнула и помассировала живот. – Спать в теплой постели завтра ночью. Принять душ! Вы только подумайте – горячая вода… и мыло, подумайте о мыле!

– Я не могу, – заявил он. – Не то получится, что я воспользовался удобным моментом.

– Вы абсолютно правы, но моментом воспользуюсь я. Давайте, не тяните.

Извиваясь, она с большим трудом вылезла из джинсов, а потом легла у костра, заглатывая воздух, как форель, выброшенная на берег.

Дерик с трудом сдерживал смех, лицо у него приобрело тревожный оттенок красного яблока.

– Не думаю, что сегодня вы для этого годитесь, – сказал он, давясь.

– Ах, да заткнитесь вы! Когда мне понадобится, чтобы вы думали, я потяну вас за поводок.

– А теперь вы просто противная.

– Уж какая есть, приятель. Раздевайся.

– Ах, вот как? Раздеваться?

Она протянула руку и обхватила горячую выпуклость в его джинсах.

– Как будто тебе не хочется!

– Ну что ж, это правда, – согласился он.

Через минуту он уже разделся догола сам и помог ей снять лифчик и трусики.

– Что тебя так разозлило?

– Твой лифчик… прости.

…и тут они принялись кататься по траве рядом с грузовиком, целуясь, лаская друг друга и тяжело дыша, и на миг Сара забыла о своем гротескно выпяченном животе и о комарах, кусающих ее ноги.

А потом он кончил – и это было классно. Немного неудобно: он был большой, а она оказалась не готова, но все равно хорошо, потому что ей хотелось поскорее завершить с этим, но ох, ох, она и не думала, что это так хорошо, никак не ожидала… не ожидала такого.