Эшелон сумрака - Анна Цой

Вещи я собрала быстро — сграбастала платье из-под подушки и вылетела обратно. До Весты идти было недолго, как и до нужного нам вагона. Раньше я считала, что эта дверь ведёт в какой-нибудь склад или кладовку, потому что коридор здесь был узким и неприметным, однако нет — с одной и другой стороны узкого пространства «комнатки» за вагон до лестницы на крышу стояли кровати. И если с одной стороны всё было хорошо и понятно, то вторая и третья были втиснуты вплотную. Особенным было то, что пустой была именно «хорошая» одинарная кровать.

— Ну! Чего застыла?! Лушка! — попыталась подтолкнуть меня Веста.

Но она промазала мимо спины. Я успела увернуться и припустить обратно по вагонам к последнему.

Мне не было места там. И я могла бы радоваться своей удаче, но это было бы подло и неприятно для меня самой. Потому я и решила остаться на своём прошлом месте — я не заслужила таких благ. Как Мери с Вестой не заслужили стеснения в своих.

Вновь косые взгляды. Только теперь в них сквозило или удивление, или усмешка.

— Быстро же тебя прогнали, нахлебница! — раздалось шипение из угла.

Отвечать я не стала. Только положила все свои вещи обратно, собрала грязное и пошла к вагону прачечных, чтобы отнести всё, что успела замарать за эти дни.

Так и в самом деле будет лучше. Правильно и хорошо. От этих мыслей мне стало легче, потому на кухню я вошла уже с улыбкой.

* * *

— Не выживешь ты с этими змеищами, Лушка! — шипела в это время Веста, — и кто тебя такую совестливую родил?! Сиди, сказала, с нами в спокойствии! И не трепи всем голову, бесстыжая! Лушка, дурная!

Я подняла на неё глаза и улыбнулась.

Сегодня опять была картошка. Пальцы уже ныли от того количества, которое я почистила. Но Шага не успевала и не смогла бы успеть, а что толку повариха я или нет, если не могу ей помочь? Веста на мои оправдания плюнула ещё в самом начале приготовлений.

— Ой, несмышлёная, — вновь взмах рукой в мою сторону, — мелкая, да глупая, как дитё! Честное слово, шею тебе перегрызут! — суровый взгляд на меня, — а она лыбится! Как-никак ветер в голове твоей дурной!

Так и было. И женщина уже успела об этом догадаться. Потому что в моей голове был ветер, солнце и грибной дождик, под которым мне хотелось танцевать от счастья. А ещё океан — большой и очень глубокий, как тот, мимо которого мы проезжали в первый день моего похода на крышу. Такой же загадочный и бескрайний.

— Сегодня Джеки на подаче, — выдохнула с тяжестью Шага, — жаль, что Уила прогнали, — она косо на меня взглянула, — он был смешной.

Нож в моей руке на секунду дрогнул. Будто я была виновата в том, что он теперь не работает. Я даже не знаю почему его уволили.

— Могла бы и оставить их, — она зарделась и дёрнула губами, — они были твоими друзьями тоже.

Стыдиться мне было не за что. Но стыдно всё равно почему-то было.

— Я точно не могу такого делать, — пробурчала ей в ответ.

И была сбита тяжёлым басом Весты:

— Проветрушку и великовозрастного охальника оставить?! Никак о потолок кровати бахнулась, когда ото сна отходила?! Лушка сама чуть от него не… попала!

Странно было понимать, что женщина выбирает про меня слова. Словно я для неё была даже не дочерью, а внучкой, которую стоит уберегать от пошлостей и зла. Вот только я была достаточно взрослой для подобных разговоров. Наверное, об этом знать никому не стоит.

— Ага! — рассмеялась девушка, — да кому она нужна такая? Никто в неё «попасть» то и не захочет!

У неё был громкий, но мелодичный смех, от которого я вспыхнула, повариха нахмурилась, а сама девушка практически завалилась на стоящий рядом мешок с картошкой. После, однако, действительно завалилась, получив мокрым полотенцем по лицу от Весты. В этот момент на кухню вошёл недовольный Джеки, а за ним неожиданно девушка, из-за чего мы все застыли, ожидая пояснения.

— Мери сказала, что у нас недобор из мужчин, — сообщил нам парень, — и ещё она просит Лу побыть сегодня подавальщицей.

Я вытянула шею, не понимая по какой причине этим должна заниматься именно я.

— У тебя единственной есть допуск в мужскую половину поезда, — добавил он.

Я выдохнула и кивнула, поняв насколько всё было очевидно.

— Ох и достанется вам с Мери за это, — протянула Веста.

— Почему? — непонимающе оглядела её я.

Женщина села на лавку, вытянула ноги с кряхтением и ответила:

— Ты теперь повар, Лушка. Тебе и так за то, что дурью маешься, достанется, узнай лорд об этом! Точно получишь оплеуху!

Я закусила губу и уставилась в пол. А после пожала плечами и вернула своё внимание к картошке.

— Он придёт поздно, а тогда уже никого не будет, и Джеки справится один, — быстрый взгляд на каждого присутствующего, — господин просто не узнает.

Веста вновь нахмурилась. Остальные безразлично отвернулись.

— Попадёшься! Как есть говорю, попадёшься, — начала ворчать повариха, — аль придёт рано, аль сама проговоришься.

Я улыбнулась ей и прошептала:

— Он добрый, не станет наказывать.

На этой фразе на меня взглянули с интересом все трое. Я же замолчала, чувствуя себя так, будто раскрыла чужую тайну.

— Как знаешь, — буркнула Веста.

И отвернулась от меня к печке.

— Передник, — протянула мне свой вторая девушка и смущённо добавила, — будет нехорошо, если ты замараешь платье.

Я улыбнулась ей, чувствуя себя благодарной.

— Правильно, — усмехнулся Джеки, — она же тебе почти жизнь спасает! Того и гляди коленки от страха подкосятся!

Он рассмеялся и отправился к двери столовой. Я в этот момент подвязывала передник сзади, рассматривая его на фоне прекрасного нового платья. Он казался мне даже не из другого времени — из другого мира.

— Поднос не забудь, — напомнил парень, и я кивнула и бросилась к стене, на которой они висели, — не беги пока, никого ж нет ещё.

Я кивнула ему, но всё же успела схватиться пальцами за дверь. Это было странно — до этого момента я ни разу не была за ней, хоть и могла наблюдать за столовой со стороны. Сейчас я ощущала себя той, кто нарушает сразу сотню немыслимых правил, одновременно чувствуя свою исключительность. Наверное, это было плохим знаком.

Здесь было всё так, как я могла наблюдать из окошечка, в котором теперь виднелась голова Шаги. М-да, было бы странно, сделай я шаг и произойди здесь резкая перестановка