Солнечная тайна Изабель (СИ) - Лерн Анна

Обойдя все дома, мы сошлись на мнении, что нам нужна черепица, стропила, рамы и двери. Полы во всех постройках были каменными, и после хорошей уборки на них не останется и следа от копоти. Стены обмажутся глиной и побелятся, а вот мебель тоже придется заказать плотникам, хотя бы элементарные столы, стулья и кровати.

Я заходила в каждый дом вместе с Густаво, осматривала повреждения и вскоре была вся черная от сажи, но довольная проделанной работой.

Вытерев кое-как о передник грязные руки, я вышла на улицу и сразу же увидела на дороге темного всадника, освещенного лучами утреннего солнца. Он стремительно приближался, и с непонятным волнением я узнала в нем Массимо Ногаролла. Что он делает здесь?

Выйдя за остатки сгоревшего забора, я смотрела, как он спрыгивает с коня и направляется ко мне.

— Донна Изабель, — он взял мою руку и поцеловал ее, не переставая улыбаться.

— Ваша светлость, — я присела, не понимая, какого черта он посмеивается, разглядывая меня.

— Что вы делаете здесь? — маркграф огляделся и протянул: — Это ужасно.

— Я подсчитываю, сколько мне примерно понадобится материала на восстановление деревни, — ответила я и тоже спросила: — А что вас привело сюда, ваша светлость?

— Мне хотелось лично сообщить вам, что Серджио Карерро наказан — он находится в тюрьме, где вместе со своими сообщниками ожидает суда, — сказал он и добавил: — Но вас не оказалось дома.

— Лучиана сказала, что я здесь? — догадалась я и он кивнул.

— Вы что, пришли сюда одна? — маркграф изящным движением достал из кармана белоснежный платок и принялся вытирать мне лицо. — Это не очень разумно с вашей стороны.

— Нет, я здесь не одна… — тихо ответила я, испытывая невероятные чувства от его прикосновений. — Со мной Густаво… Что вы делаете?

— Вытираю сажу, — ответил он и тихо рассмеялся. — Вы похожи на трубочиста.

Я вспыхнула, представив, как выгляжу и отобрала у него платок.

— Можно я сама?

— Конечно, — Массимо Ногаролла убрал руки за спину и вдруг поинтересовался: — Вы справитесь со всем этим? В смысле с восстановлением деревни?

— Я всегда довожу начатое до конца, — гордо произнесла я и посмотрела на платок — он был безнадежно испорчен. Что же в таком случае с моим лицом???

Из-за обгоревших руин показался Густаво и почтительно склонил голову, приветствуя маркграфа.

— Здравствуйте ваша светлость.

— Здравствуй Густаво, — он дружелюбно ответил на его приветствие и заговорил с ним: — Как урожай на виноградниках? Сейчас людям тяжело и, наверное, много винограда пришло в негодность?

— Донна Изабель предоставила нам жилье и уже завтра мы выйдем на работу, — Густаво чувствовал себя неловко перед ним и как всегда мял шляпу, переминаясь с ноги на ногу. — Нашей хозяюшке не нужно переживать, мы теперь за нее и в огонь и в воду.

Я понимала, что нужно пригласить маркграфа на обед и чтобы закончить этот разговор с дифирамбами в сторону моей персоны, сказала:

— Ваша светлость, вы останетесь на обед?

— С удовольствием, — сразу же согласился он, и мы пошли по дороге к вилле, обсуждая виноградники и сгоревшую деревню.

— Мне бы хотелось помочь вам в восстановлении деревни, — вдруг сказал он и посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом. — Вы разрешите, донна Изабель?

Интересно, что он имеет в виду? Мне, конечно, хотелось принять от него помощь, но позволить я себе этого не могла. С какой стати? За каждую помощь всегда нужно платить и кто знает, что он потребует от меня? Я девушка молодая, невинная и мне не хотелось быть кому-то обязанной, даже такому мужчине, как Массимо Ногаролла.

— Я благодарю вас, за внимание к моей семье, за помощь в возвращении драгоценностей, но остальное я сделаю сама, — как можно вежливее отказала я и заметила быстрый взгляд Густаво, брошенный на меня. Наверное, ему бы хотелось, чтобы я приняла помощь маркграфа, но нет — это мое решение.

— Я знал, что вы так ответите, — маркграф нисколько не обиделся и даже улыбнулся. — Но все же, нельзя быть такой несговорчивой, донна. Знайте, мое предложение без срока давности и если вы все-таки решитесь принять его — только скажите.

Мне было приятно слышать такие слова и чего греха таить — мне нравился Массимо, но я не была уверена в том, что он не хочет просто поразвлечься с симпатичной девицей, которую можно подкупить мужскими поступками. Если честно, в это я не очень верила, но зная, какими бывают порой мужчины, не спешила доверять даже самым распрекрасным из них.

Мы вошли во двор виллы, и мое сердце сделало кульбит — красивый экипаж стоял перед самыми ступенями и, имея опыт неприятных визитов, я напряглась. Кто на этот раз?

Но к моему удивлению, маркграф изумленно приподнял брови и протянул:

— Какого черта здесь делает мой экипаж?

— Ваш экипаж? — я только сейчас обратила внимание, что на дверце кареты тускло поблескивает герб — серебряный меч, золотая звезда над ним и парочка львов по бокам. Такой же герб был и на том экипаже, который привез нас с Лучианой из замка маркграфа, а может это был он самый.

Массимо Ногаролла передал поводья Густаво и, быстро поднявшись по ступеням, мы вошли в холл.

— Вербена… — тихо произнес он и прищурился.

— Что это значит? — я недоуменно взглянула на него.

— А это значит, что здесь моя тетушка, а с ней и графиня, — ответил макграф, и не успела я еще раз удивиться, в дверях, ведущих в гостиную, появились две дамы.

— О! Ваша светлость и вы здесь! — красивая, статная женщина с седыми волосами переводила любопытный взгляд с Массимо на меня.

— Дорогой, а кто эта чумазая донна рядом с тобой? — кругленькая сеньора в ярком, цвета весенней травки, платье, приложила к глазам золотой лорнет и посмотрела на меня.

— Эта чумазая донна — хозяйка этого дома, донна Изабель ди Кантини, — ответил маркграф и его брови сошлись на переносице. — Могу ли я задать встречный вопрос? Что вы здесь делаете?

— Когда-то мы были очень дружны с баронессой Аллегрой ди Кантини, матерью Изабель, — высокая дама в темном элегантном платье, подошла ко мне и протянула руки. — Дитя, позволь я посмотрю на тебя.

Сгорая от стыда, я подала ей свои черные от сажи руки, но она не обратила на это внимание и сжала их в теплом приветствии. Похоже, это и есть матушка маркграфа.

— Ты так похожа на Аллегру, милая. Мне очень жаль, что ее жизнь оборвалась в самом расцвете.

— Да, я тоже помню ее, — вставила свое слово тетушка и обошла нас несколько раз, пристально разглядывая меня. — Она была невероятно красивой девушкой.

— Меня зовут Доротея, — представилась мать Массимо и посмотрела на тетушку. — А это — моя сестра Марселла. Вдовствующая герцогиня Висконти.

— Я очень рада нашему знакомству ваши светлости, — я сделала книксен и подумала, что они нашли самое неподходящее время для визита. Мой внешний вид оставлял желать лучшего.

— Я услышала имя Изабель, когда мы были в бальном зале, — Доротея повернулась к сыну. — И вспомнила, что знала ее матушку. Это ужасная история с драгоценностями…

— Откуда вам это известно? — Массимо приподнял бровь, и я поняла, что он злится.

— Дорогой, пора перестать удивляться нашей осведомленности, — хмыкнула тетушка Марселла и тут же заявила: — Мы приехали, чтобы пригласить донну Изабель на бал в честь праздника «Сиреневой ночи». Девочке нужно развеяться и выйти в свет.

— Конечно! — поддержала ее графиня и, окинув мою фигуру быстрым взглядом, сказала: — Мне бы очень хотелось сделать хоть что-нибудь для дочери Аллегры!

Глава 12

Лучиана пребывала в полнейшем шоке от такого общества за один раз собравшемся в нашем доме и когда я поднялась наверх, чтобы привести себя в порядок перед обедом, возбужденно сказала:

— Донна, это невероятно! Маркграф! Его матушка! Вдовствующая герцогиня! Чем я буду их угощать? Они, наверное, привыкли деликатесы разные кушать, а я министроне* приготовила!