Солнечная тайна Изабель (СИ) - Лерн Анна

После обеда я навестила Вихря и как всегда принесла ему гостинцы, которым он был несказанно рад. Конь фыркал, кивал головой, и я даже расчесала ему густую гриву, после чего заплела по бокам косички.

— Какой красавец… — приговаривала я, водя щеткой по его бокам, старательно обходя рану. — Скоро будем ездить с тобой на прогулки, пощипаешь травку, воздухом подышишь…

Вихрь слушал, прял ушами и его умные глаза почти с человеческим пониманием смотрели на меня. Нужно вывести его хотя бы в оливковую рощу, ведь постоянно находиться в конюшне, еще то испытание.

После общения с Вихрем, я нашла Густаво и попросила его провести меня в деревню, чтобы оценить масштабы бедствия. Проходя мимо виноградников, он грустно покачал головой и тяжело вздохнув, сказал:

— Стоит жара и виноград начинает вялиться прямо на кустах… Сколько урожая пропадет за это время… Вы уж извините нас, донна…

— Вам не за что извинятся, — твердо сказала я и спросила: — Есть же еще более поздние сорта, ведь так?

— Да, конечно, — кивнул он. — На них вся надежда.

— Но почему же… — я подошла к виноградному кусту и, сорвав гроздь уже подвявшего винограда, поднесла ее к носу. — Мммм… какой аромат.

А ведь из заизюмленного винограда тоже делают вино, например, мое любимое — Passito di Pantelleria, насыщенное ароматами фруктов, вяленого инжира, фиников, изюма и меда.

— Густаво, из этого винограда мы тоже сделаем вино, — я с удовольствием съела виноград, наслаждаясь его теплым, сладким вкусом. — И оно будет даже лучше, чем обычное.

— В смысле? — мужчина остановился и с интересом взглянул на меня.

— Мы оставим гроздья на лозе, чтобы ягоды усохли почти до состояния изюма. Потом, как обычно это делается, отправим его под пресс, приготовим сусло, — я воодушевилась этой идеей и Густаво тоже. Он снял шляпу, почесал голову и с уважением протянул:

— А в этом что-то есть… Давайте попробуем! А если вяленый и раздавленный виноград добавить в уже перебродившее вино и вызвать еще одно брожение?

— И чего мы добьемся? — я тоже остановилась и, задрав голову, смотрела на высокого Густаво, освещенного яркими лучами полуденного солнца.

— Вино приобретет дополнительную крепость, новый вкус и аромат, — ответил он и покачал головой. — Вы прирожденный винодел, донна! Видать гены вашего покойного батюшки дают о себе знать.

Ага, как же… Это дает о себе знать моя богатая жизнь, в которой я пила самые лучшие вина…

Когда мы завернули за холм, я охнула, увидев страшную картину — закопченные коробки домов, рухнувшие крыши, выгоревшие сады и почерневшая трава. Запах гари коснулся моих ноздрей, и у меня сжалось сердце — кто мог совершить столь чудовищное преступление? Зная, что в окутанных ночным сном домах есть женщины и дети, этот человек не пожалел и их.

Мы пошли по улице, внимательно рассматривая каменные остовы, и я вдруг заметила в кустах по ту сторону дороги, какое-то движение и до моих ушей донесся странный звук, похожий на тоненькое подвывание.

— Густаво, смотри!

Мужчина направился туда, а я пошла за ним следом и чем ближе мы подходили, тем отчетливее становилось тихое повизгивание.

Раздвинув ветви, Густаво присел, и я выглянула из-за его плеча — на траве, рядом с мертвой матерью плакали двое белых щенков.

Собака лежала, вытянув лапы, на ее морде застыла гримаса ужасных мук, а язык вывалился и посинел.

— Ее отравили, — сделал вывод Густаво, указав на клочья пены вокруг рта бедняги. — Похоже, что те, кто поджог деревню, сначала отравили собак каким-то очень сильным ядом. Это собака погибшего Арила… Она успела оттащить щенков в безопасное место и умерла, а тела остальных собак, сгорели при пожаре.

Ничего не оставалось делать, как забрать щенков с собой. Они притихли на моих руках, и казалось, уснули.

— Вот вам еще забота, — усмехнулся Густаво, а я с нежностью посмотрела на сопящих крох и сказала:

— Мальчишки будут в восторге. Пусть дают им имена и учатся быть ответственными.

— А что вы хотели увидеть в деревне? — вдруг спросил Густаво и я честно призналась:

— Мне хотелось посмотреть — можно ли отремонтировать дома. По-моему можно, да? Починить крыши, вставить рамы.

— Вы что, собираетесь отстраивать деревню?! — на лице мужчины отразилась вся гамма чувств, которые он испытывал. — Донна, это стоит огромных денег!

— Что же это за хозяйка, которая не заботится о своих людях? После работы человеку нужно возвращаться в теплый, уютный дом, тогда и трудиться он будет с душой. А это нужно нам всем, не так ли?

— Мне порой кажется, что вы не юная девушка, а умудренная опытом сеньора! — рассмеялся Густаво. — Удивительно, как это все в вас сочетается!

— Вы же сами сказали, что это наследственное, — тоже засмеялась я. — От отца!

Марко и Матео были на седьмом небе от счастья, увидев щенков. Они тут же утащили их на кухню, чтобы покормить, а когда вернулись, заявили, что щенков зовут Чикко и Пеппе.

У Чикко было темное пятнышко на лбу, а у Пеппе — темный кончик на пушистом хвостике.

Они, как привязанные бегали за близнецами, и сразу стало ясно, что эта дружба навсегда.

— О, моя дорогая! Как же я рада тебя видеть! — Франческу было не узнать. Ее надменное, высокомерное выражение лица сменилось на радостное и восхищенное. — Николетта, детка!

— Я тоже рада видеть вас, тетушка! — молодая, красивая девушка с большими миндалевидными глазами, опушенными длинными ресницами и ямочками на розовых щечках, бросилась в ее объятия. — Сколько мы не виделись? Год или больше?

— С позапрошлого Рождества, милая, — вздохнула Франческа, прижимая к себе племянницу. — Ты стала еще краше!

— Мне нетерпится узнать о предстоящем празднике! — Николетта окинула недовольным взглядом слуг, которые носили ее вещи от экипажа к дому. — Какие нерасторопные! Тетушка Франческа, вам стоит быть с ними построже!

— Шевелитесь недотепы! — рявкнула на них тетка и снова принялась улыбаться племяннице. — Бал в честь праздника «Сиреневой ночи» обещает быть грандиозным! Поговаривают, что маркграф присматривает себе жену и бал-маскарад именно для этого и организован! Ты думаешь, почему я так срочно вызвала тебя? Если мы породнимся с Массимо Ногаролла — для нас откроются все двери!

— Но с чего вы взяли, что он обратит на меня внимание? — Николетта кокетливо взмахнула ресницами. — Там наверняка будет полно девиц, желающих покорить сердце маркграфа.

— Ни одна из них не обладает и каплей твоей красоты Нико! — воскликнула Франческа и потащила девушку к дому. — Ты ведь, как ангел, спустившийся с небес! Маркграф не устоит перед твоим очарованием, уж поверь мне! Мы должны выбрать тебе самое красивое платье!

— Кузина! — Диего почти скатился со ступенек, когда они вошли в большой холл. — Нико!

— О, мой дорогой брат! — девушка протянула ему ухоженные ручки, и он расцеловал их. — Я так скучала!

— Ты удивительная красавица! — восхищенно протянул он, разглядывая сестру, и завидев отца, сказал: — Отец, посмотри в какой цветок превратилась наша Николетта!

— Детка… — Диего обнял племянницу и с умилением заглянул в ее глаза: — Я всегда знал, что ты расцветешь! Но эти полтора года изменили тебя до неузнаваемости! Ты похожа на свою мать, упокой Господь ее душу! Как там наш брат? Почему он не приехал с тобой?

— У отца много дел на фабрике, — ответила девушка и, заметив, что ее горничная уронила шляпную коробку, гневно прошипела: — Если ты испортишь мне шляпу, я с тебя три шкуры спущу! Мерзавка!

— Никогда не понимала хозяев, которые носятся со своими слугами, — фыркнула Франческа, поглаживая племянницу по плечу. — Их нужно пороть несколько раз на дню, чтобы они ответственнее относились к своим обязанностям! Пойдем дорогая, я покажу тебе твою комнату.

На следующий день мы с Густаво снова отправились в деревню, чтобы примерно прикинуть, сколько стройматериалов уйдет на восстановление домов. Причем нужно было еще внести в эту сумму зарплату плотников и кровельщиков.