Король Вечности - Л. Дж. Эндрюс
Я заскулила, почувствовав, как Бладсингер вцепился в мою шею и притянул к себе.
– Не отставай, любимая, или я передумаю и разбросаю его кости по всему королевству.
Эфес его кинжала обрушился на голову Рорика. Я громко закричала, а Кровавый певец, крепко обхватив меня за талию, зажал ладонью рот. Брат неподвижно рухнул на землю, словно только что встретил потусторонний мир, если не считать плавно поднимающейся и опускающейся груди.
– Двигайся. – Бладсингер вцепился в завязанные запястья и повел нас к разразившейся буре.
Шаги были стремительными, несмотря на нескрываемое болезненное состояние его ноги. Он заметно хромал. По правде говоря, я не ожидала, что пинок окажется настолько сильным, однако это давало единственный проблеск надежды, за которую еще можно было ухватиться, пока он окончательно не вырвал меня из моего мира, моего народа.
Мы пробирались сквозь разразившиеся сражения и скрещенные клинки. Мысли сгорали, превращаясь в непроглядный туман, а слезы, не успевая скатиться по щекам, оставались на ресницах. Оцепенение словно щит обволакивало мое тело, отгораживая от доносящихся криков, льющейся крови и пронзительных ударов стали о сталь.
Десятилетие мирной жизни за одну ночь превратилось в кровавую бойню.
Я судорожно вдохнула, так и не заполнив воздухом легкие полностью, и попятилась за морским королем без дальнейшего сопротивления из-за опасения, что он приведет свою угрозу по отношению к Рорику в действие.
– Ливия! – Громкий голос Алексия возвышался над битвой. – У него принцесса Ночного народа! Вперед, вперед, вперед!
Влажный всхлип застрял где-то между моим горлом и носом. Я старалась не смотреть, но один мимолетный взгляд через плечо выхватил яростное выражение лица Алексия. Кузен и полдюжины Рэйфов пробивались сквозь толпу, не переставая выкрикивать мое имя.
Джонас и Сандер тоже находились здесь, их глаза почернели от призрачной магии, и оба отчаянно сражались бок о бок с Алеком. В руках близнецы держали клинки из черной стали, прорезая гамбезоны и грудные клетки, действуя как единый разум.
– Ливи! – душераздирающе закричала Мира.
Она оказалась у края форта, окруженная стражниками своего королевства, и все время орудовала кинжалом, пытаясь вырваться из их хватки. Не желая повиноваться принцессе, они прикрывали ее круглыми деревянными щитами.
Облако клубящихся теней окутало их лица, но оно быстро рассеялось, едва охранник схватил Миру за запястья. Будучи могущественной фейри иллюзий, подруга, без сомнения, пыталась вырваться на свободу с помощью своей магии.
– Ливия, – рыдала она, когда телохранитель сдался и, обхватив принцессу за талию, потащил ее прочь от сражающихся.
Кровавый певец внимательно наблюдал за происходящим со злорадной ухмылкой на лице, словно все, что было задумано его извращенным разумом, претворилось в жизнь.
Яростные волны обрушивались на королевские ворота. Быстрое преодоление столь большого расстояния от внутреннего двора означало, что мы достигли скалистого берега, где разъяренное море билось о белую гальку, лежавшую у основания форта. От накрывшей меня паники все внутренности скрутились в тугой узел. Еще несколько высоких ворот и резкий обрыв – все, что отделяло меня от водной могилы.
– Только взгляни, как многим будет тебя не хватать, любовь моя. – Кровавый певец торжествующе расхохотался. – Как трогательно.
– Эрик, прекрати.
Впервые морской король нерешительно замер, но, быстро овладев собой, одной рукой схватил меня за горло и развернул мое тело перед собой, используя словно щит.
На лестнице, ведущей к одной из сторожевых башен, стоял Стиг, выставив клинок, и смотрел куда-то в сторону Короля Вечности.
– Отпусти ее, парень.
– Воин. – Бладсингер с трудом выговорил это слово, словно оно обожгло ему язык. – Ты стал таким старым.
Какого черта?
– А ты выглядишь довольно потерянным. – Стоило Стигу шагнуть вперед, как Эрик отступил.
– Вот и твой шанс, любовь моя, – прошептал он. – Мне отозвать свою команду или мы еще немного повеселимся?
Я быстро вскинула подбородок.
– Стиг, не приближайся.
– Не могу, принцесса.
– Они забирают меня и уходят. – Мой голос надломился. – Рор рядом с коптильней и…
– Я вас не отпущу. – Челюсть Стига судорожно запульсировала. – Эрик, подумай хорошенько, что ты делаешь.
Прижатая к моей спине грудь Кровавого певца издала очередной раскатистый смех.
– Долгие годы мне больше не о чем было размышлять, воин.
– Ты начинаешь новую войну.
– Наоборот. Я наконец-то покончу с ней. – Он поднес только что сжимавшую мое горло руку к своему рту и спешно прикусил палец, выпустив немного крови.
– Эрик, не надо! – неистово заголосил Стиг.
Бладсингер измазал мою нижнюю губу своей кровью, а затем слизал остатки.
– Лучше не испытывай на вкус эти соблазнительные губы, Певчая птичка, – прошептал он. – Воин, если собираешься рисковать ее шеей, продолжай идти. Но если хочешь, чтобы она дожила до нового рассвета, отступи.
На лице Стига отразилось сокрушительное поражение. Я не понимала связи между капитаном моего отца и Королем Вечности, но его покорность при виде крови подтвердила распускаемые слухи. Эрик Кровавый певец был создан из яда.
Задумавшись, я не заметила, как оказалась возле обрыва, куда привел нас морской король.
– Попрощайся, родная. – Но Эрик не дал мне этого сделать, так как в это же мгновение он взмахнул рукой, и из бухты взметнулась морская вода, в итоге поглотившая нас.
Глава 10
Змей
С приходом рассвета море казалось темницей, а теперь льющийся лунный свет наконец-то обнажил всю его изумительную красоту, его свободу.
Другие фейри при падении, скорее всего, разбились бы об острые скалы, но ради Короля Вечности море всколыхнулось, приветствуя своего истинного повелителя. Моя маленькая Певчая птичка изо всех сил старалась не издавать ни звука, но прежде чем нас пронзил кусающий холод белой пены, из ее горла вырвался истошный крик. Несомненно, она против своей воли прижалась ближе, спрятав лицо на моей шее.
Всего лишь кратковременное прикосновение, но чувствительная, испещренная шрамами плоть на горле отозвалась болью. Впрочем, я не был уверен, что эти ощущения были неприятными. Казалось, что боль хотела забрать мимолетное соприкосновение с девушкой и запечатать его в сердце раз и навсегда, чтобы подсластить гниль, которая останется после.
Очередной неудержимый прилив накрыл нас с головой. Мои глаза оставались закрытыми, а сила, мощь и ярость моря заставляла бешеный пульс успокаиваться. И тут проклятый каблук принцессы снова ударил меня по ноге.
Она непрерывно металась и билась в попытках выбраться на поверхность. Со связанными руками это было непросто, и к тому же ее охватила смертельная паника – последняя отчаянная попытка уцепиться за жизнь. Морские фейри, не погружаясь долго в воду, начинают испытывать слабость на суше, но она не равносильна
