Ребекка Мейзел - Бесконечные дни

Он, прищурившись, посмотрел на меня, и снова принялся яростно рисовать.

— Зато ты разрумянилась. Может, им стоит почаще тебя обижать. Портрету это только на пользу, — заметил Тони, берясь за карандаш персикового оттенка.

Подойдя к окну, я потерла щеки. Между корпусами школы сновали ученики. Судя по теням на траве, было около одиннадцати. Вампиры не от природы наделены талантом определять время по тени — это умение вырабатывается у них по необходимости. Немало вампиров было испепелено в золу из-за ошибки в расчете.

Группа парней носилась взад-вперед по полю рядом с «Кварцем». Они били друг друга по головам палочками с привязанной на один конец сеткой. Сзади на футболках у них были написаны номера и фамилии. Двое из братьев Инос принимали участие в этой странной забаве. Джастин и старший брат, Кертис.

— Чем это они там, во имя всего святого, занимаются? — спросила я.

Тони поднялся и с карандашом в руке поскакал к окну в такт музыке.

— Лакросс. Государственная религия Уикхэма.

— Правда? — вытаращила глаза я. — А что такое лакросс?

Тони расхохотался. Похоже, я поняла его слова слишком буквально.

— Лина, как в следующий раз окажешься в библиотеке, сделай мне одолжение, посмотри, что такое лакросс. А то если ты и этого не знаешь, тебе тут грозят большие неприятности. Не от меня, конечно, — поспешно уточнил он, — но от всех тех ослов, которые жить без него не могут.

— Лакросс. Понятно, — отозвалась я и направилась к двери за своими вещами. — Видишь ли, — добавила я, повернувшись к Тони, — я уже и так по уши в неприятностях. На сегодняшний день все знают, что я потаскушка, да к тому же и страхолюдина.

Снова сев, Тони прищурился и посмотрел на меня, потом пальцем растер штриховку на своем наброске.

— Уж только не страхолюдина, — утешил он и потянулся за куском угля.

Глава 8

В половине четвертого мой последний урок на сегодня закончился. Выйдя из Хопперовки, я нацепила очки и широкополую панаму и шагнула на лужайку, что тянулась отсюда до «Кварца». Пора было в библиотеку, на работу.

Чем в сотый раз переживать, что Джастин Инос назвал меня потаскушкой, я старалась думать о новой работе, о том, что передо мной теперь впереди — вся жизнь о том, сколько времени мне понадобится, чтобы окончательно влиться в эту живую, дышащую жизнь. Скучала ли я по вальсам в моем замке? По темным аллеям в Лондоне и других городах, разбросанных по всем свету? По возможности убивать и мучить ни в чем не повинных людей? Нет. Не скучала. Но мне отчаянно хотелось увидеть лица членов нашего союза. Лица тех, кого я знала много веков. Кого я сама же и превратила в убийц. Лица моих братьев.

Теперь, став человеком, я поневоле была вынуждена думать о датах и сроках. Сегодня седьмое сентября. Осталось пятьдесят четыре дня до последней Nuit Rouge. Пятьдесят четыре дня до того, как Вайкен станет ждать моего пробуждения. Пятьдесят четыре дня до начала охоты.

Устроившись за столом для справок в библиотеке, я вытащила задание профессора Линна. С виду оно казалось совсем несложным: «Напишите сочинение в пяти параграфах. На конкретных примерах обсудите, в чем именно состояло пробуждение Эдны». Пожалуй, у меня как раз есть время. Смена тут с четырех до шести. Я взялась за работу. Как пишутся сочинения на пять параграфов? Я набрала себе кое-каких справочников и примерно уже набросала основную идею сочинения, как вдруг чей-то голос произнес у меня над ухом.

— Можно с тобой поговорить?

Я подняла голову. Перед моим столом стоял Джастин Инос.

— Нет, — отрезала я, снова утыкаясь в наброски.

Собственно говоря, я просто не могла на него смотреть. Глаза и губы у него были невозможно, невыносимо красивы. Он пришел прямо с тренировки — в спортивной форме и забрызганных грязью кроссовках. Мне нестерпимо хотелось коснуться золотистых волос, что облепили его лоб спутанными упругими завитками. На щеках еще пылал жаркий румянец, на коже блестели капельки пота.

— Мне надо сказать тебе примерно девятьсот разных вещей, — попытался объяснить Джастин.

И почему он все время надувает губы? Или они у него от природы такие пухлые? Взяв со стола несколько книг, я решительно зашагала по лабиринту проходов между стеллажами.

— Я хотел извиниться, — бросил мне вслед Джастин.

Я засунула книгу в просвет между другими томами на полке и двинулась дальше. Надо расставить эти четыре книги по местам и вернуться обратно.

— То, что говорила Трейси, было очень глупо, и мне не следовало…

— Не трать слов понапрасну, — посоветовала я и, не удержавшись, добавила: — Ты так со всеми девушками обращаешься? Сперва выбегаешь под дождь и расспрашиваешь, чего это они так грустны, а потом насмехаешься? К чему извиняться?

Джастин остановился посреди прохода.

— Трейси просто ревнует. Ты этого не заслужила.

Ты этого не заслужила…

Фраза звенела в ушах, отдавалась дрожью и звоном в голове, эхом в разуме. Последние книги я расставляла уже наугад. А потом повернулась к Джастину и скрестила руки на груди.

— Знаешь, чего я не понимаю в людях?

Джастин наморщил лоб и помотал головой — ему и в самом деле было интересно.

— То, что они наслаждаются чужими бедами. Что искренне хотят сделать другому больно. Я бы ни за что на свете не хотела снова стать такой, не хочу даже дела иметь с такими людьми.

Смущение мое нашло выход в тяжелом вздохе.

— Но я-то не такой, правда, — пробормотал Джастин, хотя я по глазам видела, как он смущен.

В этот момент я заметила краем левого глаза крупные золотые буквы на книжном переплете и повернулась посмотреть поближе. Заголовок гласил: «История ордена Подвязки». Я взяла книгу с полки и сунула подмышку. Джастин сделал несколько шагов по проходу и остановился напротив меня. Грудь его под облегающей футболкой бурно вздымалась.

— Ты и в самом деле особенная, — промолвил он. — Ну в смысле, ты так странно разговариваешь. С таким…

— Британским акцентом?

— Да нет же! Мне нравится тебя слушать. Ты очень умная.

Не знаю, он ли сделал шаг вперед — или я, но внезапно мы оказались совсем близко друг к другу. Губы Джастина почти соприкасались с моими губами. От него пахло свежим молодым потом. Я знала: сердце у него бьется часто, а кровь бежит по венам быстрее, чем обычно. Хотелось бы мне прекратить эти расчетливые вампирские мысли, но не зря говорят — старые привычки умирают долго.

— Уж достаточно умная, чтобы держаться от тебя подальше, — прошептала я, не сводя глаз с губ Джастина.