Ребекка Мейзел - Бесконечные дни

Он открыл классный журнал. Я заранее знала, что так оно и будет — на счастье, вампирское умение читать чужие намерения еще оставалось при мне. Я знала, инстинктивно знала — профессор Линн намерен испытать меня. Подойдя к моей парте, он скрестил руки на груди.

— Вы прочли первые пятьдесят страниц? Вы должны были летом получить письмо и программу с инструкциями.

Я кивнула. Понятное дело, никакого письма я не получала — поди получи письмо, когда ты спишь в гробу под землей, — но решила, что не стоит вдаваться в детали.

— Тогда, может, расскажете нам свое мнение, мисс Лина… — он снова покосился на журнал. — Мисс Лина Бьюдон. Каковы ваши первые впечатления о «Пробуждении»?

— Что именно вы желаете знать? — осведомилась я не сводя глаз с профессора Линна и глядя на него так же неодобрительно, как он на меня. Глаза у него напоминали черный бездонный омут. Вампир из него бы вышел весьма устрашающий.

— Я спросил, что вы думаете о «Пробуждении». На основании первых пятидесяти страниц. Что угодно, любой аспект, — пояснил профессор Линн с такой издевкой в голосе, что меня замутило.

Еще один пример человеческой натуры, только и всего, напомнила я себе.

Джастин фыркнул. До сих пор мне никогда не приходилось бывать в классе, а я уже от души возненавидела это занятие. Трейси потерлась коленом о колено Джастина. Оба улыбались, слушая мои скованные ответы. Бросив на них короткий взор, я снова сосредоточилась на профессоре Линне.

— Что ж, — промолвила я, — сама я не из тех, кто любит, когда ими командуют. Главной героиней, Эдной Понтеллье, всю жизнь все командуют и помыкают. Вот о чем книга. Главная героиня борется против социальных ограничений. Она чувствует себя в западне. И если вы в самом деле хотите знать мое мнение, а не предвкушаете, что я не выполнила задания, то, по мне, книга просто кошмарная.

Наступила тишина. Потом школьники захихикали.

— Кошмарная? — прошептала Трейси на ухо Джастину, передразнивая меня.

— И вы говорите все это на основании первых пятидесяти страниц? — поднял брови профессор Линн.

— Я читала книгу прежде, сэр.

Вот теперь никто не смеялся. Забившись в глубь сиденья, я закинула левую ногу на правое колено. Ноги у меня выглядели такими длинными и тонкими. Профессор Линн вернулся к своему столу и снова обратился ко мне.

— Вы читали «Пробуждение»?

Болван, у меня в Хатерсейдже лежит первое издание!

— Да, сэр. Трижды.

Часом позже я убрала книги по английскому в рюкзак и, оглядев комнату, нет ли Джастина, направилась к выходу.

— Мисс Бьюдон?

Я повернулась. Профессор Линн протягивал мне листок, на котором было что-то написано от руки. Забросив рюкзак за плечо, я вернулась к преподавательскому столу.

— Поскольку вы так продвинулись в «Пробуждении», а остальной класс сильно отстает, я решил дать вам письменное задание чуть больше, чем всем остальным. А то нечестно получается, Лина. Ваш литературный кругозор дает вам значительное преимущество.

Я кивнула, хотя мысленно честила себя на все корки. Ну что мне стоило прикинуться, будто я этого романа в глаза не видела? Нет же, захотелось показать себя. Вот и показала. Как-то нечестно это получилось. Хотя мне ли о том судить? За несколько дней я едва ли могла сильно продвинуться в понятиях о справедливости.

Не стану осквернять тобой свои внутренности.

В голове эхом звучал мой же собственный голос. Глубоко вздохнув, я закрыла глаза. Накатило неимоверное облегчение. Став человеком, я уже не могу опуститься в глубины такого безграничного зла. По крайней мере пока. С этой мыслью я снова направилась к выходу.

— Так считаешь, она красивая, да? — обвиняюще спросила Трейси. Я замерла на месте.

— Да нет же, — заверил Джастин, но я знала: он лжет. Уж мне ли было не распознать на слух ложь, когда я сама была гением лжи?

— Нет, считаешь, считаешь! Ты весь урок на нее пялился!

— Просто профессор Линн над ней издевался.

— Она потаскушка! — заявила Трейси. — И я слышала, она встречается с Тони Сасаки.

— Хорошо, она потаскушка. А теперь пойдем, а? — сказал Джастин.

— Она в кампусе-то без году неделя. Слоняется в этих своих черных очках и ни с кем не общается, кроме Тони. Дура чокнутая.

Под сердцем сделалось горячо и душно. Эти людские эмоции, эти гормоны так и вскипели под кожей. Ну до чего раздражает! Я провела языком по зубам, проверяя, не отросли ли еще клыки. Вроде нет. Подождала для верности — не отросли. Я вздохнула.

— Может, хватит о ней? У меня тренировка, — взмолился Джастин.

Скрипнув зубами, я надела солнечные очки и вылетела из класса, нарочно пройдя прямо между ними. Глаза Джастина вспыхнули, он тихонько ахнул — совсем тихо, но я все равно услышала.

Я вихрем слетела по лестнице, со всех ног промчалась по длинному коридору и собиралась уже толкнуть дверь на улицу, но посмотрела налево. Напротив поднималась наверх лестница в художественную башню. Я была так зла, так зла, что на один жуткий момент почти пожалела о том, что уже не вампир и со мной сейчас нет моего братства. Уж тогда сладкой парочке не поздоровилось бы.

Но вместо мщения я отправилась наверх в поисках Тони.

— Вот правда, не понимаю. Что с ними со всеми? — спросила я.

Прошло двадцать минут, и я поглядывала на часы, нервно расхаживая взад-вперед. У меня оставалось еще пятнадцать минут до следующего занятия: по истории. Хотя, конечно, могла бы насчет часов и не нервничать — уж этого добра тут повсюду хватало, словно в насмешку надо мной. До сих пор мне не приходилось думать о времени, у меня его всегда было вдоволь.

Вся вечность.

Тони начал рисовать меня, хоть я и напомнила, что он-то меня еще не учил водить.

— В субботу, — пообещал он, включая радио на стойке слева от себя. — В субботу. Объедем хоть весь Лаверс-Бэй.

Мы были в студии одни — что к лучшему, потому что я могла говорить все что угодно, не выбирая выражений. Я сердито расхаживала по комнате, уже ни не переживая из-за татуировки.

— Кем они себя возомнили? Потаскушка! — бушевала я. — Да я даже сексом еще никогда не занималась.

Ну то есть обычным людским сексом.

— Трейси Саттон и Джастин Инос одного поля ягоды, — проговорил Тони, уткнувшись в альбом для набросков. — Трейси Саттон — просто сучка. А Джастин Инос — богатенький мальчик, который неплохо умеет писать сочинения. Естественно, они тебя возненавидели. Ты умная и только что побила их на их же собственном поле.

Он, прищурившись, посмотрел на меня, и снова принялся яростно рисовать.