Юлия Колесникова - Свора - Зов крови

Возле меня уже валялась груда трупов, и потому я пошел на помощь сыну, все же сорвав с ноги голову — передвигаться с ней было очень неудобно. Его обступило несколько волков, но неожиданно мне наперерез кинулась Мизери, разбивая тесные мохнатые тела, словно кегли, отчего они разлетелись в стороны. Одного я перехватил в воздухе, и резким движением вырвал его сердце. Несколько мгновений оно еще трепыхалось в руке, и я почувствовал ни с чем несравнимый экстаз.

Сердце было таким сладостным, что я едва удержался от того, чтобы вонзить в него свои клыки. Это было искушение, которому я не поддался. Постепенно привлекательность сердца для моих глаз и нюха начало проходить — оно изменялось прямо у меня на руке, и за несколько секунд стало меньше, и не таким сильным. Какое удивительное зрелище!

Сколько всего я повидал за свою жизнь, но это… это было чем-то действительно прекрасным.

Насладится моментом мне так и не позволили две наглых волчьих морды, направленных на меня. Сердце тут же потеряло смысл, когда я схватился с ними. И пока мои руки разрывали их пасти, и делили на части плоть, искусно отделяя шерсть, которая мне вряд ли пригодится, я невольно выхватил из толпы бьющихся и катающихся тел Еву. Ее обступило сразу же несколько волков, и она замерла, не зная, что ей делать, и как поступить. Биться она могла, но только с кем-то одним, при этом я видел, что ее мучает голод, и если она выберет жажду, то оборотни успеют причинить ей вред. Чертова идиотка, просил же ее Грем не идти! Но оставаться равнодушным я не мог.

Я, тут же забыв о крови и волках, начал пробираться к ней, стреляя по дороге в серые тела, еще не умерших волков. Эти огромные мешки шерсти обваливались назад на пол, и тут же обращались в людей, но уже мертвых.

Я и не заметил, что Грем тоже увидел положение Евы, и что его шествие по залу выглядит не менее кровавым, чем мое — комиссары едва успевали отбирать из под его ног тех, кого собирались спасти. И понял я это только, когда явно не волк одним ударом руки отбросил меня к стене. Я ошеломленно сполз и тут же понял, что это был Туорб. Еще один из них с рыцарскими замашками спешил на помощь своей принцессе. Его появление рядом с ней напоминало сказочную картинку — хотя как для принцессы Евы выглядела слишком уж соблазнительной, в ее облике стерлась та невинность, что так привлекала меня когда-то. Но это не значит, что я бы отказался от ночи, или даже двух проведенных с ней. Но поведение Грема четко и ясно показало, что может со мной случиться, если я снова встану у него на дороге.

Я рассмеялся и покачал головой. Ну вот, еще одно подтверждение тому, что добрыми делами вымощена дорога в ад. Каждая моя попытка сделать что-то хорошее всегда оборачивалась для меня чем-то подобным. Я всегда сидел на краю дороги, наблюдая за чьим-то счастьем. По крайней мере, мне явно было веселее. Хотя может я и хотел бы всего лишь на миг поменяться местами с Гремом, чтобы почувствовать, что это такое, когда Ева смотрит на тебя так — страстно и с любовью.

Бойня подходила к концу, поэтому я и не стал двигаться со своего места — моя помощь уже ничего не изменит. Можно было просто насладиться картиной падения волков. Прямо, как тот тиран и поэт, который поджег город и смотрел на него с холма, наслаждаясь видом. И что-то сочиняя. Как же его звали? А не важно, как бы его не звали, я, по сравнению с ним, милашка. Оборотни заслуживали смерть. Возможно не все — но таковы законы Легальной Своры. Те, кто их нарушили, подаются наказанию. Хотя я заметил, что комиссары отбирали у членов моей семьи некоторых волков, спасая им тем самым жизнь.

Человек десять спаслось, и среди них большинством были девушки — почти все. Кроме двух молодых парней и одного довольно таки старого мужчины. Я слышал, что у них туго с женщинами — они редко выживали. А вот у лутонской своры был большой уровень выживания, и я мог точно сказать, что все они были явными красавицами. Их наготу прикрывали кровавые подтеки, но кровь, скорее всего, принадлежала их сородичам. Какая расточительность!

К тому времени, как я надеялся, Калеб достаточно далеко увез Рейн и наших двоих оборотней. Потому что насколько я понял сюда уже ехали члены комитета Трех Семей, и это было проблемой. Во-первых, никто в семье не хотел, чтобы с ней познакомились наши покровители, или же свора Легальная. А во вторых. Когда я в последний раз видел главу семьи Бесстрастных, она сказала мне, что не желает видеть меня в следующие сто лет. С того времени не прошло еще и полгода. Мне явно стоило уносить ноги, но по непонятной мне самому причине, я не стал этого делать. Смерть волков явно сделала меня безрассудным. Я мог бы сказать, что стал добрее и лучше, но врать самому себе — это не нормально.

Впрочем, что она сделает мне здесь, когда я вы окружении членов своей семьи, причем многоуважаемой семьи. Надает оплеух? Скажет пару горячих слов? Я надеялся, что не возьмет в заточение.

Когда не осталось живых оборотней или тех, кто способен был дать отпор, тишина не возобновилось. Такое бывает лишь в фильмах когда появляется тишина, потому что стоял гул, словно от крови, растекшейся по всей земле, взошла луна. Остальные члены моей семьи собрались в стороне, а комиссары, охраняя оставшихся в живых, вывели их прочь на улицу. Ричард и Мизери проводили эту толпу разочарованными взглядами, и я присоединялся к ним и душой и телом.

Воспользовавшись этим, Грем поднялся наверх за Аерасом. Спустились они уже вдвоем, и тот не выглядел опечаленным или убитым горькой утратой. Его одежду спереди пропитала кровь, но видимо руки и лицо он вымыл. М-да, не думал, что он так хладнокровен. Я видел, что стало с Волчицей, и не хотел бы попасть с ним на одну кухню — волчаре лучше ножик в руки не давать.

А теперь он выглядел даже испуганным. Смотря на него, я понимал, что, волк делал раньше и не такое. Я ему почти симпатизировал. Хотя такое происходило каждый раз, стоило мне встретить, близкое по духу существо. Аерас был именно таким, ну может немного добрее. Я на его месте никому бы не помогал, а спасал бы свою шкуру. Или шубу, как там волкам нравиться.

И все же когда наши взгляды встретились, я не удержался от того, чтобы сделать какую-то пакость. Я показал ему свои окровавленные руки и медленно принялся слизывать с них кровь. Но он даже бровью не повел — ему действительно было все равно. Надменное лицо утратило даже намек на чувства, словно он неожиданно стал глухим на все ощущения. Это мог быть и шок, насколько я знал, волки тоже страдали подобным, как простые люди. Слабаки, одним словом.

— Моя машина на улице. Прат проведет вас, только поспешите, здесь скоро будут главы семей. Они должны прибыть с минуты на минуту, — Грем говорил с Аерасом с уважением. И я знал, что это было не только потому, что он помог Рейн, нет, он также предупредил Легальную Свору задолго до нас, о местопребывании Рейн. И меня это ставило в тупик. Ну, зачем он помог нам? Я бы так не поступил.