Злодейка (не) его романа - Юки

— Смотря к чему.

Хотела спросить: а ты веришь мне хоть немного? Рассказать ему и просто спрятаться за его каменной спиной, зная, что он все решит за меня. Но я промолчала, потому что знала: он не готов услышать. А я не готова снова быть отвергнутой.

Он подошел ближе. Слишком близко. Его взгляд скользнул по моему лицу, по ключице, по цепочке, которую я нервно теребила.

— Ты выглядишь… как та, кого боятся.

Я ответила мягко:

— Сегодня это — к лучшему.

Он замолчал.

Я поймала его взгляд. В нем было что-то странное. Тревога.

И что-то еще — чувство, в котором он сам себе не решался признать.

— Не исчезай больше вот так, — сказал он тихо. — Когда ты сбежала… я не знал, что думать.

— Переживал или решил, что я тебя обманула?

Он не ответил, и я невесело усмехнулась. Кажется, лед между нами растаял не до конца.

Глава 28

Бальный бал сверкал. Золото и хрусталь сияли, будто само солнце решило спуститься и разлиться по сводам. Пламя сотен свечей отражалось в отполированных до зеркального блеска колоннах, в бокалах, в драгоценностях приглашенных.

И все это — шум, шелест платьев, звон бокалов, вкрадчивые голоса — казалось мне гулом надвигающейся бури.

Только я слышала ее приближение. Бал в честь дня рождения королевы — повод светский, важный, публичный. А значит, идеальное прикрытие для убийства.

Я вошла на пару шагов позади Эдгара. Он представил меня своим знакомым формально:

— Графиня Зельда.

Ни улыбки. Ни особых интонаций. Но его рука — все еще лежала поверх моей, крепко, как якорь.

Гости оборачивались. О, я чувствовала их взгляды. Кто-то — с подозрением. Кто-то явно узнавая меня.

Я отвечала им вежливой улыбкой, старательно изображая хладнокровие. Я уже знала, как носить маску так, чтобы за ней можно было прятать и страх, и ярость. И у меня это выходило с каждым разом все лучше.

— Ты хорошо держишься, — шепнул Эдгар, наклоняясь ко мне. — Молодец.

— А у меня есть выбор?

Он усмехнулся. Почти по-настоящему. Но через мгновение его лицо вновь стало суровым, когда он посмотрел мне за спину.

Я обернулась и увидела Ирен. В серебристо-зеленом платье с длинным шлейфом, с тонкой тиарой на голове и надменной улыбкой. Она плыла по залу, как змея сквозь высокую траву. И, разумеется, сразу заметила меня, кивнув, будто давней подруге.

А чуть позже появился Рейв. В черной рубашка и камзоле, с зализанными волосами, и неизменной презрительной улыбкой на губах. Он смотрел на Эдгара, как охотник — на волка, который еще не попал в капкан, но вот-вот угодит в него. А на меня, как на тень былого, пренебрежительно и холодно.

Они не считали меня врагом. Пока — нет. Но я видела, как служанка с шрамом на руке прошла за их спинами, к винному столу.

Мартея Сенд. Та, что должна поменять бутылки на столе, подсунув отравленное вино. И все должно было случиться ближе к речи короля.

Я стояла у колонны, наблюдая за каждым движением этой женщины. За двумя подставными стражниками у входа. За подносом, что нес слуга. За бокалами, что подаются королю.

И в этот момент я ощутила его взгляд. Эдгар стоял у лестницы, держал бокал, разговаривал с принцем. Но смотрел он на меня, будто тоже чувствовал неладное. Но не знал — что именно.

Я едва кивнула. Мол, доверься, прошу. И он не двинулся с места, продолжив беседу.

Мартея приблизилась к столу с напитками. Я сделала шаг. Потом второй. Сердце стучало, как молот. И тогда…

— Миледи? — раздался тихий голос сбоку.

Я обернулась, наткнувшись на внимательный взгляд Песчинки. Он был загримирован так, что я едва его узнала, а в руках у него был поднос.

Он прошептал:

— Они поменяли план. Отрава — в кувшине с вином. Подадут королю — через минуту.

Я бросилась к столу, в конце которого уже устроился король. Выдернула кувшин из рук Мартеи, и улыбнулась.

— Ах, простите, это же мой любимый сорт — эльвинское. Остальное же слишком терпкое.

Мои руки разжались сами собой, и кувшин полетел на пол, разбиваясь вдребезги. Стоящие рядом придворные ахнули и отпрянули в сторону, растерянно глядя на малиновую лужу под ногами.

— Ох, я такая неловкая! — повинилась я. — Надеюсь, это не последний кувшин?

Поджав недовольно губы, служанка молча принялась за уборку. А я повернулась, чтобы уйти. И наткнулась на холодный взгляд Ирен.

Она все поняла — это было ясно по ее прищуренным глазам и зло искривленным губам. Но, разумеется, ничего не сказала. Просто отвернулась.

Я сделала глоток из бокала и улыбнулась. Кажется, я все еще в игре.

Когда объявили танец, Эдгар подошел ко мне первым. Подал руку без слов, и я приняла ее.

Мы закружили по залу, и Эдгар задумчиво посмотрел на меня.

— Не скажешь, что это было? — спросил он.

— Нет, — честно ответила я, не став изображать непонимание.

— Почему?

— Потому что ты все равно не поверишь.

— А ты попробуй.

— Лучше… просто доверься. Хотя бы сегодня.

Он сжал мою талию чуть крепче.

— Ты не понимаешь… если ты снова что-то скрываешь…

— Я скрываю правду, которая может тебе спасти жизнь. Этого достаточно?

Он не ответил, но не отпустил. И танец продолжился.

А я знала — это еще не конец. Это только пробный ход. Но теперь я была в их поле зрения. И значит — они начнут играть со мной.

* * *

Бал продолжался. Люди смеялись, играла музыка, король поднимал бокал в честь своей королевы. И только я — больше не чувствовала пола под ногами.

Все будто отдалилось: звуки, ощущения, голоса, и чувство, что вот-вот что-то случится.

— Госпожа, — прошелестел позади голос, от которого я вздрогнула.

Даже не оборачиваясь, я узнала Песчинку.

Больше не сказав ни слова, он украдкой сунул мне в руку сложенный листок бумаги. А после снова исчез.

Я отошла в уголок, подальше от чужих глаз, и развернула его.

«Готовят новую попытку. Сейчас. Внутренний зал, где король уединится с избранными. В числе приглашенных — Рейв. Цель — король.»

Я побежала, еще не дочитав. Эдгар стоял у выхода из главного зала, говорил с кем-то из офицеров. Я подлетела к нему, вцепилась в рукав.

— За мной, — бросила я ему, запыхавшись. — Срочно.

Он не стал ничего спрашивать. Просто посмотрел мне в глаза и пошел.

Мы остановились в арке перед узким коридором. Я передала ему записку. Он пробежался по ней глазами и побледнел.