Попаданка в деле, или Ваш любимый доктор - Соня Марей

— Ох, нейра… не могу больше терпеть… тянет…

Я помогла ей улечься.

— Давай-давай, вот так… тихонечко, дорогая, не спеши…

— Да не волнуйтесь… сама справлюсь… — отдышавшись, женщина продолжила: — … а то нам вам даже заплатить нечем. Говорила Велю, не зови никого, авось не в первый раз рожаю.

— Ладно-ладно, не думай обо всяких глупостях, — я погладила ее по руке. — Тебе сейчас надо думать о себе и ребенке.

Прошло несколько напряженных минут. Эйла родила быстро, за две потуги, и вот я уже держу на руках маленькую, но крепкую девочку. По традиции положила ее матери на живот, так делали всегда, если только малышу не требовались срочные реанимационные мероприятия. А контакт «кожа к коже» помогал установиться эмоциональной связи и обменяться микрофлорой с матерью.

— Я пойду еще воды принесу, девочку надо обмыть, — сообщила пожилая женщина, все еще не покинувшая дом.

Как оказалось, она была теткой Веля.

В это время я успела проверить целостность родившейся плаценты или, по-простому, детского места. Если хоть малюсенькая долька останется в полости матки, беды не миновать. В акушерстве существует правило четырех «Т»: тромб, травма, тонус и ткань. Каждый из них является причиной послеродовых кровотечений, приводящих к смерти, если вовремя не оказать помощь. «Ткань» здесь означает остаток плаценты.

Ох и насмотрелась я такого. Особенно от тех, кто принципиально рожает дома и послед закапывает в саду под деревом или делает из него смузи. А проверить на целостность? Не, не слышали. А потом врачи виноваты, а не Инстаграм.

Малышка уже успела распробовать материнскую грудь, и я накрыла ее еще одной пеленкой.

— Спасибо, нейра Эллен, — устало улыбнулась Эйла. — Соседка правду говорила, что у вас золотые руки.

На самом деле ничего экстремального или сложного в этот раз не было. Роды прошли хорошо.

Только я склонилась над своим чемоданчиком, как дверь со скрипом отворилась. В щель просунулась голова Веля. Судя по всему, он уже успел уговорить бутылку или даже несколько. Начал праздновать заранее.

— Это правда? — промычал, еле ворочая языком. — Правда⁈ Снова девка⁈

— На вашем месте, уважаемый, я бы радовалась, что у вас родилась здоровая и крепкая девочка, — сказала я строго. — И с женой вашей все в порядке. Можете ее поздравить и поблагодарить.

Зарычав, Вель ринулся прочь из дома, наградив меня на прощание озлобленным взглядом.

— Простите его, он уж очень мальчика хочет, — извиняющимся тоном проговорила женщина и погладила темненькую макушку.

Не успела я успокоиться, как дверь снова распахнулась и с грохотом ударилась о стену. На пороге возник растрепанный пьяный отец семейства. И у него в руках…

Были вилы.

— Ведьма! Черная ведьма! — возопил Вель не своим голосом и бросился на меня.

Я схватила лавку и загородилась ею, как щитом. Тело действовало на автомате, откуда только силы взялись? Но жить захочешь — и не так раскорячишься.

— Пожалуйста, прекрати! Что ты творишь⁈ — завизжала Эйла, прижимая ребенка к груди.

— А ты молчи, глупая баба! Я научу тебя рожать!

Пискун у меня в голове панически заверещал, требуя делать ноги.

— А ну пошел вон! — рявкнула я тоном, от которого скандальные папаши обычно терялись, но Веля это только раззадорило.

Потрясая вилами, как индеец из джунглей Амазонки, он скакал вокруг меня с явным желанием проделать во мне несколько дополнительных отверстий.

— Ведьма! Ведьма!

Битва предстояла серьезная. Жаль, что в свое время я не записалась на бокс. Но в руках разгневанного гинеколога даже лавка может стать серьезным оружием.

— Опусти вилы!

Вместо ответа Вель сделал выпад, и зубья воткнулись в лавку. Он держался за древко, и я подалась вперед, толкая на него свой импровизированный щит. Соперник не устоял на пьяных ногах и завалился на пятую точку, но тут же подпрыгнул, как заяц.

— Ведьмаа!

Его что, заклинило?

Посмотреть на наш поединок уже сбежались зрители. В дверях маячили любопытные носы, но никто не вмешивался.

— Это ты виновата! У меня должен был родиться мальчик! Это черное колдовство!

— Эл, давай убежим! Ааа! Бежим скорей! — пронзительно запищал тиин, потом принял свой истинный облик и пушистым комком бросился Велю в лицо.

— Пискун, назад!

— Ведьмово отродье! — мужик махнул рукой, едва не сбив моего друга в полете.

Покушение на моего мелкого беззащитного питомца заставило озвереть. В голову хлынула кровь, сдобренная гневом, как перцем.

— Я тебя сейчас успокою!

Отшвырнув лавку, я засучила рукава и, воспользовавшись моментом, бросилась на мужика. Он был худым и пьяным, но дурь придавала ему сил. Как, впрочем, и мне.

Мы оба схватились за вилы и перетягивали их туда-сюда, как канат. Ржавые металлические зубья были в опасной близости от моего живота. Ладони стали скользкими от пота, из горла вырывалось натужное кряхтенье.

— Хватай ее! На костер ведьму! — утробно выл мой противник.

— Прекрати! Пойди лучше проспись! — стоя в углу и прижимая к себе новорожденную, умоляла Эйла.

— Я тебе покажу костер! — полная праведного гнева, я изловчилась и пнула Веля под колено, а он не остался в долгу и засветил мне в скулу со всего размаха.

В висках зазвенело — меня швырнуло в сторону. Я споткнулась о деревянную кадушку и упала на спину, а совсем рядом в пол вонзились вилы. Вся жизнь перед глазами промелькнула.

На улице оглушительно визжали бабы, в доме рыдали роженица и дети, прошмыгнувшие в комнатку.

— Папка! Папкааа! — пятилетняя девочка бросилась к отцу и вцепилась ему в ногу, но тот отшвырнул ее прочь, как собачонку.

— Сделайте что-нибудь! — раздался голос.

— Пусть накажет ведьму! — перебил его другой.

Первым на помощь подоспел Пискун. Сделав кульбит в воздухе, он выпустил в лицо Велю серое облачко, и под крышей дома мгновенно разлилось зловоние, будто это сделал не тиин, а скунс. Вель закашлялся, согнувшись пополам — в этот момент ворвались двое мужиков и скрутили болезного.

— Пустите! Кхе-кхе-бхых! Пуститеее!

— Эл, ты как? — Пискун спланировал мне на грудь, и я поднялась, слегка пошатываясь.

— Нормально, — подавив приступ кашля, кое-как выбралась на свежий воздух и привалилась спиной к стене.

Фуух… Из меня едва не сделали поросенка на вертеле. Веселый мир, ничего не скажешь. Как говорят, хороший тамада и конкурсы интересные.

Мимо протащили брыкающегося пьяницу и окунули его башку в ведро с