Ведьма, мы-же-на-ты! - Надежда Николаевна Мамаева

резко развернулась, готовая атаковать. Потому как свои сзади бесшумно не подкрадываются. А чужие – еще как. И чаще всего с убийственными намерениями. Так что у меня был опыт. И папина выучка. И рефлексы. Хорошо еще, что и реакция тоже имелась. Иначе бы от Маук осталось лишь живописное пятно сажи на стене.

– Нет! Не люблю! – рявкнула я, испугавшись уже не за себя, а за бестолковую рыжую. – А еще я ненавижу, когда кто-то подкрадывается! Тебя не учили, что так делать в доме ведьмы опасно для собственной жизни? – вопросы уже выплюнула, как болотная ынра едкий до шипучей кислоты жвальный сок.

– Я не думала… – заикаясь, отозвалась Маук, завороженно таращась на мою ладонь, в которую втягивалась тьма. Видимо, оборотница только сейчас поняла, что едва не стала качественно прожаренным трупом.

Впрочем, соображала рыженькая быстро. Я не успела даже начать отчитывать лисичку, не послала ее в… подпол за тыквой, да что там – ничего не произнесла, а Маук уже все исполнила.

– Извините меня, пожалуйста! – пискнула служаночка и исчезла. Да так быстро и качественно, что не оставалось сомнений: до утра не будет показываться злющей ведьме на глаза. Понятливая…

А вот кто-то таким ценным качеством не обладал. Как и чутьем на неприятности. Иначе бы не постучал сейчас в дверь.

Да у меня не дом, а проходной двор или, прости тьма, трактир какой-то!

Я распахнула створку в состоянии, далеком от безмятежности. И… Сегодняшний вечер, плавно переходивший в ночь, оказался полон удивлений.

Потому как на пороге стоял не кто иной, как патер. Причем воровато так стоял, настороженно. Словно в любой момент был готов сигануть под прикрытие ближайших кустов.

А еще молодой преподобный все вытягивал шею, будто силясь разглядеть кого-то за моей спиной.

– Чем обязана? – вполне себе мило для взбешенной ведьмы процедила я сквозь зубы.

– Я по поводу развода… – начал было патер, но, увидев, как я мрачнею, осекся и поспешил исправиться: – Точнее, вашего мужа… Мы сегодня немного не успели договорить…

– Зато ты успел меня отлично понять, – перебила я святейшего, вновь перейдя на «ты». Интересная у нас с этим рыжим была манера общения: при свидетелях чинно выкали, а с глазу на глаз как-то сами собой переходили на «ты», словно были если не коллегами, то давними противниками, чья вражда покрепче и поприятнее иной дружбы! – За что я тебе премного благодарна.

Последнее произнесла с намеком: а не пора ли вам, дорогой преподобный, идти на… молебен в храм? А то время вечерней службы.

Но патер не внял и расспросы продолжил:

– А как давно ты замужем? Раньше я твоего супруга не видел. А такую громадину с заснеженной макушкой тяжело не заметить…

Впрочем, любопытствовал преподобный по всем правилам техники безопасности, которые есть при общении с ведьмой: стоял на низком старте, чтобы в случае гнева колдовки дать деру, руку держал в кармане (наверняка сложив пальцы в кукиш от сглаза), да и голову в плечи втянул, чтобы уклоняться от пульсара, если что, было сподручнее. Одним словом, опытный был патер, хоть и молодой.

– Потому что раньше его здесь не было. Он недавно пришел. Буквально на днях. Из столицы.

– Сам? – вырвалось у преподобного нечаянно.

– Ты так спросил, словно к моему дому по доброй воле никто не ходит, – ехидно заметила я.

– Ну если считать хвори – доброй волей… – как бы невзначай протянул преподобный.

Я на это усмехнулась, потому что ровно сегодня ко мне пришел один такой, без хворей. Просто на постой. А то, что недугом мужичонка обзавелся уже на моем пороге, – так это мелочи, не стоящие внимания. Пришел-то он ко мне здоровым! Но я смолчала, вместо этого спросив:

– К чему ты клонишь?

Патер помялся. Затем втянул воздух, словно пытаясь чего-то разнюхать – то ли про мой брак, то ли чей-то след. Прикрыл глаза и качнулся в мою сторону, готовый перешагнуть через порог. Показалось, он даже не услышал вопроса. Пришлось повторить. Уже громче и четче. Чеканя каждое слово:

– Что. Тебе. Нужно?

– А? – будто очнулся преподобный, и до него наконец дошел смысл вопроса. – Да хотел убедиться в своем решении…

– И выбрал для этого самый опасный способ? – Я вскинула бровь и поинтересовалась: – А если бы дверь открыл Рангер?

Патер побледнел, но мужественно ответил:

– Я видел, как его везли без сознания от храма… Вот и решил убедиться, что с твоим супругом все в порядке и он не под чарами, а ты его не удерживаешь…

От подобного заявления на мои губы вольной весенней кошкой скользнула улыбка. Как будто Рангера кто-то мог к чему-то принудить. Да его даже смерть в бараний рог согнуть не смогла! Потому и выдохнула в сердцах:

– Да я его даже в постели удержать сегодня не смогла, так он в храм рвался!

Вот только я имела в виду, что муженек был ранен и ему бы полежать, отдохнуть, но патер понял все по-своему.

– Ну вот и я решил: раз мужик кричит, что развестись с ведьмой хочет, то никаких любовных зелий он не пил, чар на нем нет! К тому же нелюбимых жен так горячо не целуют…

Да он еще и подсматривал!

– Патер, у вас нет ничего святого! – возмущенно выдохнула я.

– Как нет! Святая вода и знамя семи богов всегда при мне, – усмехнулся в ответ этот языкатый преподобный, переведя все в шутку. Вот ведь лис! – Так что я убедился, в чем хотел, и думаю, мне пора.

С этими словами преподобный вроде бы собрался уходить и уже спустился с лестницы, даже сделал несколько шагов по тропинке, как вдруг обернулся и произнес:

– А твой муж… Он один из столицы пришел?

Признаться, этот вопрос меня озадачил. Если не считать костлявой, что висела у него на шее, смертельного проклятия, засевшего в груди, – то один.

– Один. А что?

– Да так… – неопределенно махнул рукой патер и, повернувшись, отправился в сторону города.

А я еще долго смотрела ему вслед, так и не понимая, зачем он, собственно, приходил. Чего вынюхивал? Или… Догадка еще не оформилась в мысль, замаячив на краю сознания. И там же где-то всплыл обрывок не оговорки, а какого-то странного вопроса, который вырвался у патера при нашем первом знакомстве.

Вот только ухватиться за все это враз, связать я не успела. Из глубины дома, из кухни, послышался грохот.

– Вот светлый! – выругалась я и поспешила на шум.

Оказалось, Маук, решив меня задобрить, задумала затушить в чугунке тыкву. Да только не удержала ухват и… В общем, я не сильно расстроилась, что очередного