Мой первый встречный: случайная жена зельевара (СИ) - Лариса Петровичева

цветы в петлице — интересно, на кого же это он решил произвести впечатление? Вчера Пинкипейн выглядел намного проще.

— Слушайте, друзья мои, это настоящая диверсия! — воскликнул он, присев на край кровати Кассиана. — Никаких каналов в пространстве не нашли, то есть в лабораторию не проникали посторонние. Но вся фениксова слеза заменена на драконью лаву! Вся!

Мы с Кассианом переглянулись. Окажись драконья лава в руках студента, который не умеет бросать замораживающие заклинания, как Кассиан, ему не уцелеть. Снова вспомнилось, в каком состоянии была лаборатория после взрыва, и по спине побежал холодок.

В памяти всплыли картины разрушенной лаборатории в моем колледже — обугленные столы, развороченные стены, запах гари, который не выветривался неделями. Тогда по счастью никто не погиб, не был ранен, но…

— Кто мог это сделать? — спросил Кассиан. — То есть, кому вообще такое нужно?

Пинкипейн сощурился, его глаза потемнели. Он сцепил пальцы на колене и ответил:

— Полагаю, скоро всех нас ждут кадровые перестановки.

Кассиан вопросительно поднял бровь.

— Думаешь, ректора сместят?

— Конечно! — воскликнул Пинкипейн. — Сам посуди. В ректорате нашли его убитую любовницу, и еще неясно, не приложил ли он руку к ее смерти. Это скандал! Потом сегодняшний взрыв. Только чудом никто не изувечен, спасибо твоему заклинанию, которое заморозило лаву.

— Частично заморозило, — пробормотал Кассиан, и из его губ вырвался дымок. Пинкипейн торопливо протянул ему какой-то пузырек с прикроватного столика, и Кассиан осушил содержимое одним глотком.

— Ну вот, а ты хотел куда-то идти, — сказала я. — Огонь еще не вырывается?

Все, кто попал под ближнее воздействие драконьей лавы, начинали дышать огнем — приятного мало, особенно для гортани. Кассиан отрицательно покачал головой.

— И не будет, доктор Даблгласс постарался. Но ведь… — он посмотрел на этикетку на пузырьке, потом перевел взгляд на меня, — это и правда отставка. У ректора есть связи, конечно, но Министерство скандала не потерпит.

Пинкипейн согласно кивнул.

— Посмотрим, кто тогда станет ректором, — произнес он. — Думаю, это он все и затеял.

* * *

Утром доктор Даблгласс решил, что мы уже можем покинуть больничное крыло, но должны придерживаться строгой диеты и ни в коем случае не приступать к работе. Домовые принесли одежду, мы с Кристианом привели себя в порядок, целомудренно сидя спинами друг к другу, и я спросила, поправляя складки нового платья:

— Интересно, будет ли у нас хоть один спокойный день? Начинаю уставать от приключений.

Платье, которое я успела заказать по тетради Аликана, было, разумеется, не таким роскошным, как у Оливии. Зеркал в больничном крыле не было, но я и без зеркала понимала, что выгляжу официально и строго. Плотная темно-зеленая ткань, корсет без лишних украшений, лишь со строгой серебряной строчкой по швам, аккуратные манжеты с тонкой рунической вышивкой и юбка без лишнего объема, ниспадающая ровными складками — платье не стесняло движений, но и не позволяло небрежности.

— Замечательно выглядишь! — Кассиан улыбнулся, показал большой палец, и я улыбнулась в ответ. Этой ночью у него не было новых приступов Троллийского недуга, он спал крепко и спокойно, и я тоже успокоилась.

— Красивое платье, — сказала я, выходя вместе с Кассианом из-за ширмы. — Надо будет поблагодарить господина Аликана.

Я теперь выглядела элегантно, сдержанно и достойно. Уже не девушка на выданье, не невеста, которая с ужасом думает о свадьбе, а жена серьезного человека, сотрудница академии магии.

И хотелось надеяться, что академия устоит.

В коридорах и на лестницах было полно народу — студенты и преподаватели смотрели на нас, как на героев. Подошел Квами, без лишних слов протянул нам два алых шнурка, унизанных пестрыми бусинами, и объяснил:

— Это от дурных вражьих помыслов, надо на левое запястье навязать. Я уже всей группе такие связал.

— Какая-то гариханская магия? — уточнил Кассиан. Мы поблагодарили юношу, взяли браслеты, и я почувствовала легкий удар тока по пальцам. Бусины были всех цветов радуги, крупные и мелкие, переплетались с нитями так причудливо, словно врастали в них.

— Да, — кивнул Квами. — Но это еще и дар благодарности и дружбы. Если бы не вы, профессор, нас бы всех в мясо разнесло.

Две девушки, которые замерли за плечом Квами, энергично закивали. Кассиан обменялся с парнем рукопожатием, и мы все вместе отправились в главный корпус.

Только когда мы вышли в солнечное теплое утро, я поняла, как сильно устала и проголодалась. Вечером нас, конечно, кормили в больничном крыле картофельным пюре и рыбой на пару, но я была так взволнована, что кусок не лез в горло.

Но позавтракать спокойно не получилось. Едва мы вошли в главный корпус, как нас практически вмяло в толпу в холле. Все смотрели куда-то вперед, на статую Просперо Андроникуса, святого покровителя магического знания, все переговаривались, гул и шум стоял просто невероятный. Кассиан поднялся на цыпочках, силясь рассмотреть, что там впереди, и я схватила его за руку, чтобы не потерять.

Кассиан ничего не сказал — но я заметила, как по его лицу скользнула теплая улыбка.

— Что там такое-то? — спросил он, и кто-то из ребят живо откликнулся:

— Статуя приняла указ Министерства! У нас, кажется, новый ректор!

Всмотревшись, я увидела, что мраморная статуя древнего мудреца шевелится! Белые пальцы с легким желтоватым оттенков дрогнули, и свиток, который они сжимали, развернулся и полностью раскрылся.

Студенты восторженно ахнули. В колледже Септимуса Франка не было ничего подобного, министерство передавало свои приказы по почте, а не через статуи, поэтому я замерла, глядя на оживший мрамор. Свиток оказался усеян золотыми буквами — они пришли в движение, и послышался мелодичный перезвон.

— Примите нового мудреца, — шевельнулись губы Просперо Андроникуса. — Дракон встает во главе академии приказом министерства, чтобы его пламя озаряло всем путь сквозь тьму незнания и страхов. Пусть свет предвечного огня изгонит мрак невежества и злобы!

Кассиан растерянно посмотрел на меня. Пока все остальные слушали голос каменного святого, зельевар схватил меня за руку и повлек к лестнице мимо онемевших от восторга студентов. Поднявшись чуть выше, объяснил на ходу:

— Пинкипейн был прав. У нас новый ректор!

Я смогла лишь вздохнуть. Прежнего ректора крупно подставили, осталось узнать, ради кого все было сделано.

— Что значит “дракон”? — спросила я. Мы поднялись на третий этаж, и со стороны ректората донеслись звуки настоящей бури.

— Скорее всего, это дом Абернати, — ответил Кассиан. — Они утверждают, что среди их предков были драконы, и семья до сих пор сохранила драконью кровь.

Возле входа в ректорат замерли двое громил с такими физиономиями, что мне захотелось немедленно вызывать полицейских. Но они стояли спокойно, ни словом, ни жестом не отреагировав на наше появление,