Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

мне пришлось одевать двое трусов, чтобы хоть как-то утянуть взбунтовавшуюся плоть. Находясь у него в кабинете, руки я держал на паху как Гитлер.

* * *

Сладкая парочка трепушек-парикмахерш прискакала в тот же день.

— Ах, оме, нам так жаль, так жаль! Вы теперь не сможете бывать в саду, а там есть такие прелестные уголки (закатывание глаз), там так хорошо! — затрещали сразу оба.

У них какая-то синхрòнность в разговоре как у двойняшек, один начинает фразу и второй её заканчивает. Репетируют, что ли?

Посмотрел на них энергетическим зрением. Очень интересно! Они постоянно резонируют друг с другом! Сияние из груди Лило переходит в голову и одновременно такое же сияние переходит из груди Эльфи в его голову. А потом они начинают говорить, энергия выделяется одновременно из обоих и два энергетических потока переплетаются между собой.

Причём, я заметил, что после произошедшей со мной магической активации и Янка и оба парикмахера стараются находиться ко мне как можно ближе, как бы невзначай прикасаются ко мне. Нет, их присутствие меня не раздражает (парочки до определённого момента), но всё это как-то странно.

Ещё в первый день после конфликта с Шиарре я, разглядывая себя в зеркале, заметил, что цвет моего глаза изменился. Если раньше он был серо-зелёным, то теперь стал сочного бриллиантово-зелёного цвета.

— Оме, вам надо постричься, вам обязательно надо постричься! У вас такие роскошные волосы! — меня схватили и из покойного кресла в котором я сидел до прихода болтушек, перетащили на пуфик перед туалетным столиком.

— Вот смотрите, оме, мы вот здесь подберём, здесь подровняем, — тонкие пальцы сразу обоих трепачей запорхали по моей голове, — а вот эти пряди мы вам завьём, оме! Вы будете выглядеть просто божественно, оме!

Пальцы нахалов глубоко погрузились в мои волосы и достигли кожи головы. Как я заметил в зеркале, оба раскраснелись, ноздри затрепетали и оба прижались животом и промежностью ко мне с разных сторòн. Пальцы их находились в моих волосах и переплелись между собой.

Да что происходит-то?!

Лило и Эльфи смотрели на меня сверху, Лило облизал губы, губы Эльфи дрожали, теперь уже не только щёки но и уши и шеи обоих покраснели, пальцы дрожали в моей голове.

— Так, спокойно, мальчики, — я поднял руки и схватил обоих парикмахеров за руки, — спокойно. Сегодня я не стригусь.

— Сегодня стричься будет… стричься будет…, - я повернулся на пуфике и оглядел комнату, — вот он, — я ткнул пальцем в замершего в углу у кресла Янку.

— А я вам покажу какую причёску я хочу чтобы вы ему сделали. Краска для волос есть?

— Да, оме… есть… — отмерли покрасневшие болтушки.

— Какая краска есть? Цвет какой? Блонди есть?

— Есть, оме…, - растерянно ответствовали мне маникюрши.

— Янка, иди сюда! — скомандовал я, усаживая впавшего в ступор слугу на пуфик.

— Смотрите, сладкие мои, делаем так. Здесь, — я показал затылок и на правую сторòну головы Янки, — состригаем всё до вот такой длины, — я снова показал пальцами примерно 3 мм.

— Потом, от шеи вверх длина волос постепенно увеличивается, вот до сих пор, — я снова показал на Янке, болтушки сгрудились около меня почти вплотную, дышали мне в шею и уши, и их дыхание не было ровным.

— А с этой сторòны, — я показал на левую сторòну головы Янки, — а с этой сторòны…

— Оме, у вас такие красивые волосы… — прошептал Эльфи, дотрагиваясь до моих волос рукой, и почти касаясь моей щеки губами.

С другой сторòны Лило несмело обнял меня руками и начал водить горячими ладошками по спине и груди, постепенно спускаясь к паху.

Я застыл, прикрыв глаз и прижавшись к спине Янки. Которые сутки бунтующий, член предательски вырвался на свободу и деревянно уперся Янке в спину.

Шаловливая ручка Лило, спускаясь у паху, достигла дерзко торчащей выпуклости моих штанов и осторожно ухватила член.

— Так, красавицы вы мои, а ну прекратили безобразие! — скомандовал я, ухватив и Лило и Эльфи за талии и оттащив их от пламенеющего как маков цвет Янки.

— Вам заняться нечем? — едва вырвавшись из цепких рук маникюрш, строго спросил я их, — вам, что нормальных мужиков не хватает? У вас своих альф нет что-ли?

— Оме Ульрих… — на меня уставились две симпатичные мордашки с огромными влажными глазами, готовыми вот-вот залиться слезами, — нет у нас никого! Никому мы не нужны-ы-ы…, - всё таки заревели болтушки.

— Нас никто не хочет брать к себе…, альфы только смеются, не гоните нас, оме…, - они кинулись ко мне с двух сторòн, вцепились в рукава рубашки и уткнулись мокрыми лицами в мои плечи, — а-а-а, ы-ы, — и ударились в рёв.

— Ну, ну, ну девочки мои милые, тьфу, блядь, какие девочки! — я обхватил Лило и Эльфи за плечи и осторожно повёл к кровати. Сел на неё и стал уговаривать, поглаживая вздрагивающие плечи и головы рыдающих в голос омег. Как-то так получилось, что обе (оба!) засранца улеглись своими головами ко мне на колени и продолжали мочить слезами уже не рубашку, а штаны. Я бережно уложил Лило справа от себя и Эльфи слева, по прежнему оставив их головы на коленях. Рёв не утихал.

Янка, развернувшись на пуфике ко мне и вытаращив тоже начинавшие мокнуть глаза, смотрел на эту сюрреалистическую картину.

— Янка, полотенца давай, а то я весь мокрый буду.

Махом слетавший в ванную Янка уселся на колени передо мной и подал два полотенца. Глаза его тоже были на мокром месте.

— Ну а ты-то, чего ревёшь? — спросил я Янку.

— Оме, я тоже не нужен. Вот подрасту немного и отдадут меня куда-нибудь в деревню, к какому-нибудь альфе-конюху третьим или четвёртым мужем. Омег же больше рождается.

Услышав слова Янки, притихшие было, рёвы, залились слезами пуще прежнего. Сквозь всхлипывания и хлюпанья носов я с трудом разобрал:

— Яночка, нам тоже тебя жалко, так жалко, ты такой хороший, краси-и-ывый…

Янка привалился лицом к моим коленям спереди и тоже заревел.

Лило, повернувшись в нему, гладил его по голове и вдруг быстро начал целовать в губы, в глаза, в щёки.

— Лило, а ну, прекращай совращать мелкого! — приостановил я разошедшегося балабола.

— Янка, оторвись, принеси мне рубашку, они мне всю её промочили, — выдал я поручение слуге.

Вытирая слезы и сопли Янка пошел к гардеробу искать свежую рубашку.

— Успокоились? — спросил я заплаканных маникюрш, которые сели на колени и ладонями размазывали слезы по красным личикам.

— Да… — снова синхрòнно ответили они, и одновременно шмыгнули носами.

Янка вернулся с рубашкой и я начал вытягивать бывшую на мне мокрую рубашку из