Парализованная жена генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

чужое, и я — заперта внутри него, в ловушке. И в такие моменты мне хотелось просто звать на помощь, кричать во весь голос от безысходности.

Я вспомнила, как было раньше: как легко было шевелить пальцами, как всё было просто. Захотела куда-то пойти, встала и пошла!

А теперь всё, что я вижу — это потолок, бархатные шторы, роскошный интерьер, картины на стенах и солнечный свет, льющийся из окна. День за днем — одно и то же.

А ведь так было не всегда.

Глава 2

Я вспомнила тот день, когда в последний раз шла по улице. Я возвращалась с работы, уставшая, словно на мне перепахали всю Луну. Квартальный отчет вымотал меня, отобрал последние силы, и я еле волочила ноги, с завистью думая о том, что в следующей жизни хочу непременно быть кошкой! Домашней! Целыми днями жрать и валяться, потом побегать и натрусить шерсти в кружки и на диваны, и периодически орать дурниной: «Мужика-а-а! Мужика-а-а-а!».

Помню лишь, как вышла из пригородного автобуса, с трудом вырвав сумку из толпы. Небо было таким звездным, ясным, а я еще тогда подумала: «Какая необычная сегодня ночь! Прямо сказочная!». И в душе все наполнилось каким-то предвкушением чего-то волшебного, необычного…

Автобус отъехал, оставив меня возле дороги в трех километрах от дома. Я помню, как пошла привычной дорогой, сожалея, что не купила печенек к чаю, как вдруг…

Всё случилось так быстро, что я даже испугаться не успела.

Только тогда, когда мое тело, гудящее от удара, рухнуло на землю, я словно проснулась. Почему-то не чувствовала боли. Это удивило меня. Я пыталась подняться, слыша крики: «Сбил пешехода! Скорую!» — и тут же потеряла сознание.

Когда я очнулась, меня куда-то несли. Я открыла глаза, увидев поразительной красоты мужчину, который бережно меня нес мимо девушек, одна из которых прятала лицо и плакала, пока остальные с тревогой вглядывались в мое лицо с таким сочувствием, что я не совсем поняла, что это значит.

Меня уложили на мягкую перину. Комната напоминала музей. Я увидела лицо мужчины — красивое, хмурое, встревоженное. Его теплая дрожащая рука коснулась моей щеки. На его пальцах я заметила кровь.

— Госпожу Люси нашли на дороге! Ее карета валялась в овраге. Кучер погиб. Видимо, лошадей понесло, — тихо сказал незнакомец, стоя в дверях.

Меня спрашивали, а я ничего не могла ответить.

Это было два месяца назад. Я помню, как мой муж сидел рядом, держал меня за руку, а тепло его руки передавалось мне. Он кормил меня с ложечки, купал, носил на руках в сад… Я понимала, что такого мужчину мечтает встретить любая! И с каждым днем я чувствовала, как благодарность внутри перерастает в любовь. В этот момент я думала о том, как мне повезло с мужем. И чувство любви, смешанное с чувством благодарности, переполняло меня, едва ли не заставляя светится изнутри. Я узнавала его шаги из тысячи. Радовалась, когда он открывал дверь.

Но в глубине души было чувство, от которого я не могла избавиться. Чувство, что я теперь зависима от него. От его настроения, от его милости и от его любви.

Мне было до боли жаль, что я не могла обнять его в ответ.

Я чувствовала себя неполноценной. И это чувство отравляло мой разум горькими мыслями.

«Моя куколка», — шептал генерал, бережно одевая меня или укрывая одеялом. Прикосновение его губ казалось глотком свежего воздуха в этом удушающем кошмаре.

Доктора знали наш адрес наизусть. Они сменялись, давали какие-то советы, которые не помогали. Каждый раз надежда то вспыхивала, то угасала, а я обещала себе не отчаиваться. Я проглотила горы зелий, пережила всевозможные ритуалы. Казалось, половина из них могла заставить танцевать даже покойного дедушку, но почему-то не работали на мне.

И вот неделю назад, когда ректор Магической Академии сказал, что случай безнадежный, отношение моего мужа ко мне изменилось.

Я проглотила комок горечи, вспоминая, как сначала не поверила, что этот человек способен так быстро измениться.

Теперь я чувствовала себя обузой, камнем на чужой шее, предметом для изощренных издевательств того, кого я так сильно любила. Он стал постоянно уезжать из дома, словно ему невыносимо было здесь находиться. Иногда он пропадал почти сутки. А мне оставалось догадываться, где он и с кем.

Говорят, не стоит мечтать. Возможно, они правы.

Я ведь просто мечтала об отдыхе после трудной недели. Просто поваляться в постели, ни о чем не думая. Теперь я навсегда прикована к ней. День за днем смотрю в потолок. Внутри пустота, тьма и безнадежность.

Я снова всхлипнула, уставившись в потолок. Он стал единственным свидетелем моего отчаяния. Голод превратил мои мысли в салаты и супы. Я могла думать только об одном — о еде.

Вдруг дверь тихо открылась. Неужели в нем проснулось сострадание? Неужели он одумался?

Глава 3

Я увидела на пороге старушку — горничную. Маленькую, полненькую, ворчливую, с темными волосами, уже поседевшими. Она осмотрела коридор, а потом ловко протиснулась в комнату и тут же закрыла дверь.

— Что ж он так над вами издевается, — ласковый голос Эффи всегда успокаивал меня, — ну тише, деточка, не надо плакать. Я тебе тут поесть принесла…

Я выдохнула, чувствуя, как внутри меня разгорается благодарность, которую словами не передать. Эффи — моя маленькая спасительница, та, кто умеет понять все без слов. Она аккуратно стала кормить меня кусочками мяса, извлеченными из кармана передника, и я ела с такой жадностью, что в голове — только одно: насытиться.

— Осторожней, девочка моя, — шептала Эффи, а в ее глазах стояли слезы, — не поперхнись. Только жуй хорошо…

Её глаза — добрые, черные, полные тепла и нежности. Лицо с тонкими усиками, которые она аккуратно выщипывала, казалось грубоватым, но в ней чувствовалась искренняя забота и любовь.

Я ела и плакала, осознавая, до какого унижения я дошла. Внутри всё сжималось, как в оковах, — я чувствовала себя запертой внутри самой себя, в ловушке, из которой нет выхода.

— За что тебе такое горе? — шептала Эффи, заботливо поправляя мою подушку. — За что всё это?

Эффи тихо вздыхала, доставая еще кусочки. Ее глаза говорили больше слов. В них — печаль, сострадание и безысходность. Она то и дело посматривала на дверь.

Генерал приказал не кормить тебя, — прошептала Эффи, а я зажмурилась, пытаясь проглотить кусочек. — Я просто не могу понять…

В ее глазах встали слезы.

Я была его няней, — тихо сказала Эффи, и