А единороги будут? - Ирина Владимировна Смирнова

большинства идиотов, заседавших в нем, и выбрали бы послушных марионеток. Настоящая власть принадлежала бы только нам троим… Мне, королеве и старшей Хаякава Гарнизо.

— Это вы пытались помешать нам, отдельно от Совета?

— Болван! Я же сказала, нам плевать на ваши попытки возродить Истейлию! Если бы вы не полезли в политику Яхолии, мы бы не стали вмешиваться. Но дракон, послушный глупой девчонке, принявшей сторону нашего противника — это угроза всем нашим планам.

— Вы знаете, кто еще, кроме Совета, может быть против возрождения Истейлии?

— Религиозные фанатики. Им всегда больше всех надо… — снова засмеялось странным страшным смехом нечто, уже ничем не напоминающее Марими.

— И последнее, как вы нас нашли?

— Я до сих пор чувствую тебя, Киш. Я не могу тобой управлять, но я чувствую тебя, твой страх, твои сомнения… — мы оба вздрогнули от неожиданности, потому что все это было произнесено вновь мелодично–приятным голосом, но последующий за этим смех разрушил напряжение, сгустившееся вокруг нас.

— Покойтесь с миром, леди, — произнес Рики и, взяв у меня из рук меч, сам воткнул его в сердце своей бывшей хозяйки.

Глава 54

Большую часть времени, после прощания с Марими, я простояла, уткнувшись в грудь Рикиши. Он унес меня с холма поближе к морю и, обняв, ждал, пока я успокоюсь. Нет, я не плакала, просто стояла и молчала. Не было ни слез, ни мыслей — только пустота и какая–то страшная внутренняя усталость.

Я застыла, отрешившись от всего, до меня долетали отрывки фраз, я понимала, что на берегу все заняты…

Гэллаис лечила раненных, и своих, и чужих. Здоровые стаскивали убитых в одно место, а маги осуществляли ритуально–погребальный процесс, и в ночное небо взметнулись языки пламени, уничтожая всех погибших участников битвы.

Одна я стояла, как зачарованная. А еще, неподалеку, Абагэйл рыдала взахлеб над телом своей бабушки. Рыдала так горестно, что подошедший к ней король сжалился и позволил ей забрать тело старухи для захоронения в семейном склепе. Намекнув, однако, чтобы Гарнизо озаботились его расширением, так как вскоре к их альменхеттен присоединятся еще родственники.

Именно их тихий разговор вывел меня из заторможенного состояния, и я, проигнорировав полный ненависти взгляд бывшей подруги, отвела короля в сторону и поделилась с ним теми сведениями, что получила от Марими. А потом уверенным тоном, даже не сомневаясь в его согласии, попросила не трогать мою тетю и остальных родственников. Ведь, судя по признанию моей так называемой матери, Сонола не участвовала в заговоре.

— Вы удивительно непредсказуемы, леди Алиса, но я лишь присмотрюсь к вашей опекунше, и, если она, и правда, невиновна, оставлю вашу семью в покое. Ваша помощь для меня неоценима, хотя и вред, нанесенный вашей матерью, тоже существенен. Если бы ваш муж не обратился ко мне за помощью, возможно, мы бы больше не увиделись.

Я сделала вид, что прекрасно осведомлена о действиях Бхинатара, хотя, на самом деле, разозлилась ужасно. Можно подумать, у него не было возможности хотя бы просто поставить меня в известность. Самостоятельный мой… Совсем обнаглел!

А источник дурного примера стоял рядом и ехидно улыбался, чувствуя мои эмоции. Ну вот, и кто они оба после этого?! Хотя и одного, и второго надо скорее наградить за проявленную инициативу, а не ругать за нее.

— Единственное, что меня ужасно расстраивает, это необходимость очередной чистки среди своих сторонников. Ведь кто–то же предал и рассказал этим женщинам о нашем с вами договоре. И, я уверен, это были не вы.

Я скептически поджала губы и свою версию о том, что не следует недооценивать жен, решила не озвучивать.

Вскоре, когда уже полностью рассвело, убедившись, что все следы битвы исчезли, король раскланялся с Шалассой. Затем, попрощавшись и со мной тоже, скрылся через возведенный им портал, сначала заблокировав тот, который создала старая Гарнизо.

А я же решила поговорить с драконицей. Принявшая вид женоподобного синекожего создания, полностью покрытого чешуей, с по–прежнему вытянутой мордочкой и толстыми твердыми извивающимися отростками вместо волос, она выглядела для меня очень чужеродно, даже учитывая разнообразие рас, входящих в мою команду.

И ее отстраненная вежливость беспокоила меня гораздо больше, чем наглость и странное чувство юмора Арката. Казалось, она была еще более далека от нас, чем огнеплюй.

Когда же я попросила у нее совета и помощи, чтобы добраться до Истейлии, мне было отказано, ласково так, нежно…

— Девочка, весь смысл вашего путешествия как раз в том, чтобы вы совершили его сами. Преодолели все препятствия, достигли алтаря и воззвали к нам с единым общим желанием.

«Халявы не будет», — поняла я и, вместе со мной, осознали все это и остальные. Шакрасис, которого совсем недавно распирало от гордости, — и драконицу разбудил, и в битве поучаствовать успел, и вообще, молодец, куда не посмотри, сник и принялся заражать всех нас своей депрессией. Ярим лишь фыркнул и всем своим видом выражал, что ничего другого он от этих драконов и не ожидал.

И тут, неожиданно, буквально из воздуха материализовался Аркат.

Увидев сестру, он радостно бросился к ней, но обниматься и, вообще, прикасаться не стал, на небольшом расстоянии от нее остановился, и они оба вдруг исчезли.

— Нормально! Сначала один свалил, без предупреждения, теперь сестру прихватил и снова свалил. Вот громилы чешучайтые! А нам что делать? Опять в Джиннистан, отсыпаться? Или на Истейлию? Мамуль, чего делать–то будем?

Мне хотелось сделать только одно, упасть на берегу и заплакать. Просто потому, что последняя надежда скончалась, а, главное, я теперь уже, вообще, не понимала, для чего нам надо попасть на Истейлию, и что после этого должно произойти? Даже не бессилие, не усталость, бессмысленность — вот что мучило меня, грызло изнутри, разрывало на части.

Я подняла голову и встретилась взглядом с Рикиши. Он смотрел на меня так, как будто именно я была его последней надеждой. И не он один смотрел так на меня, а все. Все, даже джины, чего–то ждали. Ждали, что я вот сейчас выдам очередной бредовый план, и мы все пойдем вперед, к цели. Непонятно какой, непонятно зачем, не ясно как…

Так, спокойствие, главное — спокойствие. Цель мы знаем.

— Мы же все хотим возродить Истейлию, верно? — спросила я, оглядев свою команду. Заглянув в душу каждому, даже светлым эльфам. — Хотим возродить там жизнь, чтобы снова в пещерах жили свирфнеблины и дроу, а рядом — гномы и тролли.