Аурелика не звезда гарема, или как я ошиблась в истории - Людмила Вовченко

в слезах. И руку — её руку — в его ладони.

— Это ты, — сказала она. — В другой жизни. Мы… были?

Он кивнул.

— Ты ушла, чтобы спасти этот мир. Я остался, чтобы ждать. Я — четвёртый. Я — замыкающий круг.

Ветер пробежал по пустыне. Башня издала гудение. Кот уселся на середину ковра, обвив хвостом лапы.

— Принято, — сказала Аурелика. — Круг собран. Теперь что?

Зеркало загорелось. В его глубине — образ женщины. В кроне серебряного дерева. С крыльями из света. И с голосом, звучащим во всех головах:

«Теперь — выбор. Один из них — твой. Остальные — путь.»

Аурелика вздохнула:

— Ну конечно. Где я — там и многослойный любовный треугольник. Или квадрат.

Кот с достоинством выпустил когти и начертал на песке слово: «Семь».

— Что ж… значит, всё только начинается.

Глава 28

Глава 28

Где выбор даёт пощёчину, а один из них исчезает

Выбор.

Это слово шло за ней, как прилипшая фата в ветреный день. Аурелика сидела у окна башни, наблюдая, как трое мужчин и один древний кот молча оценивают друг друга.

— Я чувствую себя участницей квеста, где победитель получит не сердце, а кредитную карту с вечной магией, — буркнула она.

Саргар сидел у зеркала, с лицом «я-ничего-не-чувствую-кроме-раздражения». Лаэрик пытался расставить фиалки в вазах. Пейрак точил меч. Эйдан читал.

— Это не гарем, — прошептала она коту. — Это психологическая тюрьма.

Кот мяукнул и ушёл. Вернулся с пергаментом, на котором было написано: «Один уйдёт. До полуночи. Таков круг».

* * *

Вечером они собрались в круге из свечей.

— Кто уйдёт? — спросила она.

— Тот, кто не выдержит, — сказал Эйдан. — Это не конкурс. Это проверка.

Лаэрик посмотрел на воду. Та замерла. Пейрак поднялся.

— Я ухожу.

— Что? — выдохнула она.

— Я не могу быть частью игры. Если мой выбор не очевиден для тебя, я не хочу быть в числе опций.

Он подошёл, коснулся её руки — бережно, тепло, с болью — и вышел.

Дверь закрылась. В башне стало холоднее.

— Это… это не должно быть так. Я не хотела выбирать. Не сейчас. Я ещё не знаю.

— Он знал. Он ушёл не потому, что проиграл. А потому, что победил в своей части, — сказал Лаэрик.

— А я? Я чувствую, что проиграла всех.

Саргар молчал. Но зеркало рядом с ним показало: лицо Пейрака… и женщину в алом. Словно где-то его ждали. Или уже утешили.

Кот выцарапал на полу: «Путь не окончен».

* * *

Ночью Аурелика вышла на балкон. Ветер рвал волосы, луна зависла, как лампа допроса.

— Один ушёл. Остались трое. Но всё не стало проще.

Эйдан подошёл.

— Хочешь узнать, кто ты на самом деле? Пойдём.

Он провёл её в нижние залы башни. Там, среди пыли, лежала старая книга. На обложке — её имя. Не Аурелика. А… Великая. Просто так. Без фамилии. Без титула.

— Это книга судьбы, — сказал он. — Каждый из нас — глава. Ты — переписчица.

Она открыла первую страницу. Там было написано:

«Однажды она ушла, потому что не могла остаться. Но вернулась — чтобы выбрать не мужчину, а себя.»

Она подняла голову:

— Я… я писала это?

— Или будешь писать. Или уже написала. Это неважно. Главное — ты выбираешь себя. А потом уже остальное.

И где-то, очень далеко, она услышала голос Пейрака:

«Если ты выберешь себя — я вернусь. Потому что именно такую тебя я любил. И люблю.»

Глава 29

Глава 29

Где Аурелика получает письмо, которого не писала, и начинает подозревать, что пишет её кто-то другой

Утро пришло с запахом кофе, которого в этом мире не существовало.

Аурелика проснулась резко, с ощущением, будто ей на лицо села совесть в виде кота. Открыла глаза — совесть действительно сидела.

— Мрр. — Кот.

— Доброе утро тебе тоже, инспектор пушистых разоблачений.

Она встала, натянула халат цвета «утраченные надежды», и пошла вниз. На пороге её ждало письмо.

На конверте не было имени. Только: «Для той, кто пишет историю».

Она села на ступеньку, открыла его и начала читать.

«Ты думаешь, что выбираешь. Но ты — текст. Ты думаешь, что чувствуешь. Но ты — эмоция. Каждый твой шаг был записан раньше. Каждое твоё слово — чьё-то вдохновение. Хочешь выйти за рамки? Найди того, кто держит перо. Подпись: Тот, кто пробудился раньше.»

Она оторвала взгляд. Лаэрик стоял рядом, с чашкой чая.

— Проблемы?

— Угу. Возможно, я персонаж в чьей-то книге. И у меня плохой автор.

Он кивнул.

— Мы все немного написаны. Вопрос только — кем.

* * *

Саргар в этот день ушёл в зеркала. Буквально. Он скрылся внутри, сказав: «Я поищу того, кто пишет нас».

Остались Эйдан и Лаэрик. Первый — молчаливый, как клятва. Второй — печальный, как библиотека после потопа.

Аурелика нервно чесала кота.

— Если вдруг выяснится, что я выдумка… ты останешься со мной?

Кот фыркнул. Потом выцарапал на полу: «Я здесь ради тебя, а не сюжета».

— Спасибо, — прошептала она. — Хоть кто-то.

* * *

Тем вечером Эйдан позвал её на крышу башни.

— Здесь когда-то пели. Пели имена. Чтобы они стали реальностью.

— Значит, имя даёт силу?

— Имя — это заклинание. Ты не Аурелика. Это просто обёртка. Но настоящее имя… оно опасно. И его ты скоро вспомнишь.

Она присела, обняв колени.

— Мне страшно. Вдруг я вспомню, что я злодейка? Или что я вообще не человек?

Эйдан сел рядом.

— В любом случае, ты — ты. И если у тебя будут рога и хвост — я найду способ вплести их в венок.

Она засмеялась. Нервно, но от души.

— Спасибо. Это… приятно. Даже если я адская леди апокалипсиса.

— Именно такие мне и нравятся.

* * *

Когда она легла спать, зеркало на стене засияло. В нём — строка:

«Глава 30. Где героиня узнаёт, кем была до всего этого.»

Она вздохнула:

— Ну спасибо, спойлер.

Глава 30

Глава 30

Где зеркало показывает лицо, и прошлое стучится в дверь (а потом лезет в окно)

В ту ночь Аурелике снился сон — или