Аурелика не звезда гарема, или как я ошиблась в истории - Людмила Вовченко

Он был… реальный. Резкий. И опасный. С глазами, в которых плясали зеркала.

— Ты примешь меня в Круг?

— А у меня есть выбор?

— Есть. Но всё равно примешь. Так сказала вода. Так подтвердил огонь. И, скорее всего, подтвердит твой кот.

Кот повернулся, посмотрел и… зевнул.

— Считай — это согласие, — буркнула она. — Добро пожаловать в наше весёлое безумие.

* * *

Позже, вечером, сидя у огня, Саргар вытащил из сумки шкатулку.

— Это принадлежало Пророчице. Той самой. Аурелике Первой. Внутри — маска. В ней ты увидишь то, что скрыто. Или того, кого боишься.

Аурелика открыла крышку. Маска — серебряная, с полупрозрачными глазами. Она дрожала в её руках.

— Если я её надену, я увижу… что? Себя?

— Себя — и всех, кто лжёт.

— Прекрасно. Осталось надеть её на званый ужин и выгнать половину гостей.

* * *

В ту ночь она попробовала. Маска обожгла кожу. Мир задрожал. И… она увидела:

Пейрака — стоящего у окна, лицо — искажено болью, но глаза — скрывают огонь.

Лаэрика — в воде, с мечом, оберегающим её сон.

Саргара — в зеркале. Он смотрит на неё, но отражение улыбается по-другому.

И себя.

С двумя лицами. Одно — привычное. Второе — древнее. Незнакомое. С короной.

Маска выпала из рук. Зеркало рядом вспыхнуло.

— Всё начинается. Круг — почти собран. Но ты ещё не готова.

Кот уронил на подушку лист пергамента. На нём — четвёртое имя.

«Которого ты забыла. Но он тебя — нет.»

Глава 26

Глава 26

Где зеркало шепчет имя, а героиня начинает подозревать, что она тут не просто гостья

Имя. Оно было выведено золотыми чернилами, но словно выцвело от времени и магии. Вглядевшись, Аурелика наконец прочла: Эйдан.

— Кто это? — прошептала она.

Кот мяукнул с сомнением, словно сказал: «Удачи, хозяйка. Я бы предпочёл под диван.»

Зеркало затуманилось. Образ — мужчина в чёрном, с лицом, которое мозг отказывался держать в памяти. Она видела только глаза. Серо-зелёные. И боль. Глубокую, как колодец без дна.

— Он был частью твоей прошлой жизни, — сказала Лаэрик, стоящий в дверях. — Или следующей. Иногда душам приходится возвращаться.

Аурелика прикусила губу.

— Я что, очередная избранная с проблемами из прошлых жизней?

— Ты — связующая. Ты — та, кто объединяет. Но чтобы объединить, нужно вспомнить.

* * *

В башне появился новый гость. Он не приходил. Он возник. В коридоре, где только что был шкаф с чаем, теперь стоял человек. Высокий. В чёрном. С тихой тенью вместо дыхания.

— Ты… Аурелика, — сказал он. — Я ждал, когда ты меня вспомнишь.

Она схватилась за ближайшее оружие. Которым оказался… половник.

— Если ты демон — знай, я бью метко. А если ты бывший — предупреждаю: я на грани.

Он усмехнулся. Беззвучно. И исчез. Только маска в её комнате треснула по шву.

— Что это было? — спросила она у зеркала.

— Это был намёк. А ты упустила шанс задать нужный вопрос.

— Отлично. Ещё одна загадка. Надеюсь, к моменту финала у меня не взорвётся мозг от всех пророчеств.

* * *

На следующий день Саргар тренировался с зеркалами — они летали, отражая сцены прошлого. Одна из них — девочка с книгой. В пижаме. У окна.

— Это… я? — прошептала Аурелика. — Земля… моя комната…

— Ты не просто попала сюда, — сказал он. — Ты вернулась. Возможно, во что-то, что когда-то оставила. Или не завершила.

Она чувствовала: каждое имя в Круге — не просто встреча. Это ключ. К ней самой.

В этот вечер она надела платье, которое представляла в мечтах. Именно такое носила Анжелика на одном из балов. Бархат, изумрудный, с серебряной вышивкой.

— Почему ты нарядилась, — спросила Груста. — У нас нет гостей.

— Я сама себе гостья. И сегодня хочу вспомнить, какой могла бы быть.

Пейрак смотрел на неё молча. Лаэрик — грустно. Саргар — с тем самым знакомым раздражением:

— Ты выглядишь, как пророчество, которое придётся исполнять. До конца.

Она улыбнулась. Впервые — себе.

— А я — и есть пророчество. Просто пока не решилась его прочитать до последней строчки.

Глава 27

Глава 27

Где четвёртый раскрывает лицо, а кот делает заявление о правах на трон

Ночью, когда башня затихала, и даже зеркала молчали, он вернулся.

Не просто образ, не иллюзия, не шёпот в тумане. Он. Эйдан. Плотный, реальный, с холодом в походке и голосом, от которого могла бы замёрзнуть чайная ложка.

— Ты помнишь?

Аурелика медленно подняла голову. Он стоял в проёме, освещённый луной, с глазами, в которых было столько боли, сколько можно найти только у человека, перечитавшего все главы «Анжелики», но так и не дошедшего до хэппи-энда.

— Я… не знаю. Ты — часть меня. Или… чего-то, что я забыла?

— Ты дала мне клятву. Там. До этого. Ты обещала вернуться, если начнётся круг.

Она села на подоконник.

— Тогда я была умнее. Или глупее. И у меня не болела спина от всех этих пророчеств.

Кот мяукнул. Громко. Важным голосом.

Эйдан посмотрел на него:

— Он помнит. Я был здесь, когда ты родилась. Он следил за тобой.

Аурелика прищурилась:

— Подожди. То есть… кот — страж? Не просто магический пушистик, а… древний наблюдатель?

Кот с достоинством потянулся, зевнул и лёг на свиток с пророчеством, явно давая понять, что он вообще-то старше всех в комнате и имеет полное право обесценивать чужие трагедии.

* * *

Наутро Эйдан сидел у костра. Пейрак стоял с руками в боках.

— Ты опоздал.

— Я пришёл вовремя. Просто Круг шёл слишком быстро.

— Ты думаешь, у тебя есть право говорить за неё?

Лаэрик ничего не сказал. Он налил воду в чашу и поставил между ними.

— Вода решит.

Саргар вздохнул:

— Если сейчас ещё и вода начнёт голосовать — я подам жалобу в магический профсоюз.

Аурелика вышла, в халате и с куском хлеба.

— Утренняя драма? Отлично. Кто сегодня обвиняется в предательстве?

— Он, — хором сказали трое.

Кот мяукнул, как бы добавляя: «Все вы подозрительные. Особенно ты, в чёрном.»

* * *

Суд состоялся. Правда, не в привычном смысле. Вода в чаше вспыхнула светом, показала лицо Эйдана —