Очарованная силой - Нина Черная

- Вы – семья? – вдруг спросил Адриан, а в его взгляде промелькнула такая застарелая горечь, что мне перехватило дыхание.

- Нет, - мотнула я головой, но под потяжелевшими взглядами Тамы и графа быстро поправилась, - не совсем. Мы попутчики, и не раз спасали друг друга от гибели. Иногда это ближе, чем родственники.

- Наверное, - снова вздохнул парень и протянул мне свою кружку.

Я вскинула бровь и смерила его удивленным взглядом.

- Еще, - повелительно озвучил он, на что получил фырк от Тамы и вторую поднятую бровь от меня.

А парнишка привык командовать. Видимо, имел титул не ниже герцога или графа.

- Я тебе не служанка, - поджала я губы, - хочешь пить – кастрюля с чаем на печи. Можешь переночевать с нами, утром мы покинем город.

На лице Адриана отобразилась ожесточенная внутренняя борьба. Я заметила, как подрагивали его пальцы, как тяжело ему было даже сидеть, только вот выполнять чьи-либо приказы зареклась давно. С графом и его замашками я мирилась, потому что наше сотрудничество обоим приносило выгоду. Этот надменный юнец такого пока не заслужил. Наконец, парень решился, уголки его губ опустились, а глаза наполнились слезами, то ли обиды, то ли грусти.

- Пожалуйста, - прошептал он, его губы дрогнули.

- Ух-ты, и просить умеешь? – моя ухмылка стала шире, отчего парень побледнел сильнее.

Я вырвала из его ладоней кружку и порывисто встала. Бедро и колено тут же прострелило острой болью. Прошлые падения не прошли бесследно. Я поморщилась, но жаловаться не стала. Не в моем характере. Особенно после пыток в подземельях замка Белого бога с легкой руки графа. То, что ощущала сейчас, казалось пустяком.

- Расскажи, кто такие – эти снежные волки? – вдруг спросил парень.

И кто меня за язык тянул? Я вздохнула и протянула Адриану кружку, наполненную новой порцией чая. Кажется, вечер предстоял долгий.

- Что ж, - протянула я под глухой раскат грома, который эхом прошелся по пустой корчме, - слушай.

Глава 9

Глава 9

- Ты решила прибрать всех сирых и убогих? – жесткий шепот графа на самое ухо заставил вздрогнуть, а кожа мигом покрылась мурашками.

Я шла по темному коридору корчмы в поисках провизии и теплых вещей, когда кто-то схватил меня за руку и прижал к стене. Да так, что я уткнулась носом в плесень. Оказалось, это молчавший весь вечер Нижинский решил выяснить отношения.

- Ты о чем? – процедила я сквозь зубы и дернулась.

Не пустил. Его хватка стала только крепче. Он навалился всем телом и завел руку за спину до острой боли. Я зашипела, изо рта посыпались базарные ругательства. Только вместе с этим низ живота томительно заныл, наполнился жаром, а дыхание участилось. Если бы не плесень, запах которой заставил морщиться, я бы не заметила того, что объятия графа иные. Жестче, чем обычно, напористей.

- Сначала кочевник, теперь плешивая шавка, - его горячий шепот обжигал кожу, заставлял замирать сердце, - я же чувствую, что ты и его потащишь с нами. Ты это делаешь, чтобы меня позлить? Ведь так?

Я промычала что-то невразумительное и толкнулась ему в область паха. Какие глупости он там придумал? Пусть лучше вожмет меня в стену и возьмет без лишних слов. Процесс всегда придавал мне жизни, наполнял энергией. Кажется, я стала зависима от графа и наших периодических «упражнений».

Нижинский зарычал и, оторвав меня от стены, переместил свои руки на мою часто вздымающуюся грудь, смял до боли и хриплого стона. Больше он не сказал ни слова. Под дробный стук сердца он толкнул меня в первую попавшуюся дверь. На ногах я не устояла, сила оказалась достаточной, чтобы я потеряла равновесие. Я полетела вперед в темноту, успела лишь подставить ладони, чтобы не разбить лицо.

Скрипнули рассохшиеся доски, раздался жалобный треск. Стоило мне приземлиться на колени и ладони, как пол подо мной раскололся. Испугаться я не успела, просто полетела дальше, вниз. Боль вызвала искры из глаз и вырвала тонкий крик из горла, прострелила ноги от коленей до бедра и руки до самого локтя. Меня окружило невидимое облако пыли, и накрыла кромешная тьма. Не удержалась, тут же чихнула.

Глухой стук сзади заставил замереть, насторожиться, земля подо мной на миг вздрогнула, а пыль, попавшая в глаза и нос, заставила вновь чихнуть. Кто-то схватил меня за волосы и рванул вверх, на себя. Я вскрикнула от резкой боли, на глаза навернулись слезы.

- Ты сводишь меня с ума, девочка, - злой шепот заставил вздрогнуть, а умелые пальцы прошлись по шее, сдавили на миг и рванули ворот платья, - может, не зря хитрая травница хотела учить тебя? Ты меня околдовала?

Стало отчего-то обидно. Я схватилась за его руку и попыталась оторвать от груди, которую он грубо терзал. Не вышло, только вызвала новую порцию боли.

- Отпусти, - прошипела я с надрывом и забарахталась в его руках, попыталась достать ногтями до его раны, но не смогла дотянуться.

Неудобная поза оказалась. Граф снова замолчал, надавил на затылок и прижал лицом к холодному и пыльному полу. Сильный, зараза, а раньше притворялся слабым калекой! Я невольно закашлялась и упустила тот момент, когда его рука перестала мучить грудь, переместилась к животу, дернула на себя за бедра, откинула юбку. Треск нательного белья заставил зарычать, а тело против воли замерло в предвкушении. По нему прошла слабая судорога.

Нижинский на миг остановился, будто прислушался. Бешеный стук сердца, злые слезы и тяжелое дыхание, я сжала руки в кулаки. Надо попытаться его отпихнуть. Как-то неправильно все это, не так, как обычно. Грудь после грубости пульсировала, кожа покрылась мурашками от липкого холода и страха, тело ныло от удара об пол.

Миг, и воздух рассек свист, а ягодицу обожгло от резкой боли. Я вскрикнула, снова завозилась под графом. Грубое обращение вновь вызвало внутри целую бурю. Отчаянье, вожделение, ожидание продолжения. Иначе в близости с мужчинами я не ощущала ничего. Дойти бы до Республики и навсегда распрощаться с графом, чтобы не поддаваться соблазнам!

Еще удар, и я закричала громче, сжала кулаки, извернулась, чтобы лягнуть, но жесткие пальцы сильнее вдавили меня во влажную землю. Чем он бил? В такой позе и ладонью неудобно, места для размаха не хватало. Удары участились, ягодицы и бедра жгло нестерпимо. Я потеряла счет времени, перестала барахтаться. Между ног приятно ныло, ждало продолжения, а