Академия льда и пламени - Энн Шайн

Она была безупречна. Золотые волосы уложены в сложнейшую прическу, ни один волосок не выбивается (не то что у некоторых с их серебристым хаосом). Платье из голубого шелка подчеркивало тонкую талию. Лицо — фарфоровая маска вежливой, холодной красоты.

— Ален, — отец кивнул мне, словно мы расстались вчера, а не полгода назад. — Ты заставил нас ждать.

— Отец. Матушка, — я поклонился, чувствуя, как на шее затягивается невидимая удавка этикета. — Леди Элеонора. Какой... неожиданный сюрприз.

— Мы решили, что хватит откладывать неизбежное, — голос отца звучал как приговор. — Элеонора закончила обучение в пансионе "Святой Розы". Пришло время объявить о вашей помолвке официально.

Элеонора сделала шаг вперед и присела в идеальном реверансе.

— Я так рада видеть вас, Ален. Надеюсь, вы не забыли меня?

Её голос был мелодичным, звонким, как колокольчик. И таким же пустым.

— Как можно забыть, — выдавил я, целуя воздух над её протянутой рукой в перчатке. От неё пахло дорогими, тяжелыми духами, которые мгновенно забили мои легкие.

— Мы объявим о помолвке на Зимнем Балу, — продолжила мать, оглядывая мой наряд с легким неодобрением. — А пока Элеонора поживет в гостевом крыле академии. Ей полезно познакомиться с твоим окружением. Надеюсь, здесь есть достойное общество?

— Здесь... учатся разные люди, — уклончиво ответил я.

— Прекрасно, — отец ударил тростью об пол. — Покажи невесте территорию, Ален. Мы с ректором обсудим детали церемонии.

Меня выставили за дверь вместе с Элеонорой, как породистого пса на прогулку.

Мы шли по центральной аллее парка. Элеонора держала меня под руку — цепко, по-хозяйски.

— У вас здесь мило, — заметила она, сморщив нос. — Хотя архитектура грубовата. И этот запах... магии и простолюдинов.

— Это академия, Элеонора. Здесь учатся, а не устраивают чаепития.

— О, не будь таким букой, милый, — она хихикнула. — Я слышала, ты здесь звезда. Лучший на курсе. Я знала, что ты будешь идеальным мужем. Мы станем самой влиятельной парой в столице.

Я слушал её щебетание о балах, приемах и списках гостей, и мне хотелось выть. Вчера я чувствовал себя живым, когда мои руки были в масле, а ветер бил в лицо. Сегодня я снова стал функцией. Придатком к титулу.

И тут, как назло, мы свернули за угол и нос к носу столкнулись с Лианой.

Она шла из оранжереи. На плече висела сумка с инструментами, мантия была перепачкана землей (видимо, утренняя смена была бурной), а волосы, хоть и собранные в косу, уже успели растрепаться. Но даже в таком виде она показалась мне… милой.

Магиана льда замерла, увидев нас. Её взгляд метнулся к моей руке, на которой висела Элеонора, потом к моему лицу.

В её синих глазах на секунду мелькнуло что-то... удивление? Разочарование? Но она мгновенно спрятала это за маской равнодушия.

— Дорогу, — холодно бросила Элеонора, даже не глядя на Лиану. Она восприняла её как прислугу.

Лиана не сдвинулась с места.

— Аллея общая, — спокойно ответила она. — Места хватит всем. Если, конечно, чье-то эго не занимает все пространство.

Элеонора замерла от услышанного. Медленно повернула голову.

— Что ты сказала? Хоть знаешь, с кем разговариваешь?

— Знаю, — Лиана перевела взгляд на меня. — С кем-то, кто очень спешит объявить себя хозяйкой всего мира. Привет, Ален.

Она назвала меня по имени. Просто и дерзко.

Элеонора побледнела от ярости.

— Ален? Эта... замарашка смеет называть тебя по имени? Ты знаешь её?

Вот он. Момент истины. Я мог бы представить Лиану. Сказать, что она талантливый маг, мой напарник по полетам. Но я знал Элеонору. И знал своего отца. Если сейчас покажу хоть каплю теплоты к "безродной аптекарше", они уничтожат её. Исключат из академии, разорят семью, сотрут в порошок.

Я должен был защитить её. И единственный способ сделать это — оттолкнуть.

Сердце сжалось в ледяной комок. Я посмотрел на Лиану, стараясь сделать свой взгляд пустым и надменным.

— Это адептка Вуд, — произнес я ледяным тоном. — Она... помогает в оранжерее.

Лиана лишь едва заметно поджала губы. Я увидел, как в её глазах погасли те самые веселые искры, которые зажглись вчера. Теперь там был только лед.

— Понятно, — протянула Элеонора, брезгливо оглядывая грязную мантию Лианы. — Садовница. Что ж, милочка, занимайся своими грядками и не путайся под ногами у благородных людей. Пойдем, Ален. Здесь дурно пахнет.

Элеонора потянула меня вперед. Я сделал шаг, чувствуя себя последним предателем.

Когда мы проходили мимо, Лиана тихо, так, чтобы слышал только я, сказала:

— А я почти поверила, что ты настоящий. Ошиблась. Запчасти заменили, а мотор все тот же — гнилой.

Эти слова ударили больнее любого заклинания.

Я не обернулся. Шел рядом со своей идеальной, богатой, знатной невестой, а в голове билась только одна мысль: я вновь возвращаюсь к своей богатой, но унылой и безликой жизни.

Глава 15. Приторный плен

Ален

Этот день тянулся дольше, чем лекция по истории магии у профессора, страдающего заиканием.

Элеонора валь Грэйс была везде. Она заполняла собой всё пространство, вытесняя воздух, кислород и мое терпение.

— Ален, милый, посмотри на этот фонтан! Он такой... провинциальный, правда? — щебетала она, вися на моем локте мертвым грузом. — В поместье моего дяди фонтаны поют арии, а этот просто булькает.

— Это питьевой фонтанчик, Элеонора, — процедил я сквозь зубы. — Из него пьют, а не слушают оперу.

— Фи, — она сморщила свой идеальный носик. — Пить воду из трубы? Варварство.

Семья валь Грэйс славилась двумя вещами: невероятным богатством, нажитым на торговле редкими артефактами, и снобизмом такой плотности, что его можно было резать ножом. Элеонору воспитывали как призовую кобылу для выставки: она знала пять языков (чтобы элегантно оскорблять слуг на каждом из них), играла на арфе и умела улыбаться так, что у собеседника стыла кровь в жилах, пока он думал, что ему рады.

Мы сидели в гостиной факультета Огня, которую отец "любезно" попросил освободить для отдыха его драгоценной будущей невестки.

Вокруг нас, как пчелы на мед, вились мои друзья. Дориан и Маркус, которые еще вчера смеялись над "этикетом", сегодня превратились в образцовых пажей.

— Леди Элеонора, вы просто сияете! — рассыпался в комплиментах Дориан, подливая ей чай. — Ваше платье — это последний писк столичной моды, не так ли?