Академия льда и пламени - Энн Шайн

справится. Покараулить у её двери? Глупо. Ещё надумает себе всякого!

Я остановился в тени арки, откуда открывался вид на вход в башню. Было уже темно.

Вдруг заметил движение. Три фигуры в темных плащах крались вдоль стены. Даже в сумерках я узнал эту походку. Беатрис, Шарлотта... и Эммилия.

Они несли что-то в руках. Небольшие мешочки.

— Тише вы, — шипела Эммилия. — Если комендант нас увидит, нам конец.

— А ты уверена, что это сработает? — пискнула Шарлотта.

— Конечно. Это концентрат "Вонючих спор". Как только она откроет сумку завтра утром на лекции, облако накроет всю аудиторию. Вонять будет так, что её неделю не отмоют. И всех, кто рядом, тоже. Громм вышвырнет её с позором.

Они захихикали.

Я стоял в тени, сжимая кулаки. Это было низко. Мелко. И, что самое неприятное, это могло сработать. Вуд и так была на грани отчисления из-за своего характера и долгов. Скандал на лекции мог стать последней каплей.

Я мог бы выйти сейчас. Остановить их. Пригрозить деканатом.

Но тогда Эммилия поймет, что мне не все равно. И её ненависть к Лиане станет еще сильнее и изощреннее. Нет, действовать нужно тоньше. Как говорила Вуд? "Не насилуй магию, танцуй с ней".

Я дождался, пока они скроются за поворотом коридора, ведущего к комнатам первого курса, и бесшумно двинулся следом. Я был магом огня, но родовая магия Ролдэнов включала и умение скрывать свое присутствие — "Тепловая тень".

Девицы остановились у двери Вуд. Той самой, с новой, еще пахнущей лаком рамой (видимо, плотники уже поработали).

Беатрис начала ковыряться в замке магической отмычкой.

— Быстрее! — торопила Эммилия.

Щелк. Дверь приоткрылась.

В этот момент я, стоя за углом, щелкнул пальцами. Маленький, крошечный огонек сорвался с моей руки и скользнул по полу, как светлячок. Он подлетел к подолу мантии Шарлотты и слегка, совсем чуть-чуть, подпалил край.

Запахло паленой шерстью.

— Ай! — взвизгнула Шарлотта, хлопая себя по ноге. — Я горю!

— Тише, идиотка! — зашипела Эммилия.

Но было поздно. Шарлотта в панике отпрыгнула и врезалась в Беатрис. Та выронила мешочек со спорами.

Мешок ударился об пол. Хлопок.

Облако едко-зеленой пыли мгновенно окутало всю троицу.

— ФУ-У-У! — заорала Эммилия, зажимая нос. — Мерзость! Бежим!

Они, кашляя и давясь, бросились наутек, оставляя за собой шлейф запаха тухлых яиц и гнилой капусты.

Я вышел из-за угла, прикрывая нос платком. Запах и правда был убойный. Вуд повезло, что дверь в её комнату была лишь приоткрыта, и сквозняк вытягивал вонь в коридор, а не внутрь.

Я подошел к двери и плотно закрыл её. Затем приложил ладонь к замку, слегка нагревая механизм и сплавляя запор так, чтобы его нельзя было открыть простой отмычкой снаружи, но можно было легко открыть изнутри.

— Спи спокойно, Вуд, — прошептал я. — Твои враги сегодня сами себя переиграли.

Я шел обратно в свою башню, насвистывая мелодию. На душе было на удивление легко.

Оказалось, что быть "тайным защитником" куда веселее, чем просто высокомерным снобом.

И да, завтра на завтраке Эммилии придется очень постараться, чтобы заглушить этот запах духами. Я предвкушал это зрелище.

Глава 13. Механика магии

Кира

Утро началось с запаха. Нет, не кофе и не булочек с корицей, которыми обычно пахла столовая в выходные. В воздухе витал отчетливый, неистребимый аромат тухлых яиц, смешанный с чем-то вроде гнилой капусты.

Я вошла в зал, неся свой скромный поднос с овсянкой, и сразу поняла, откуда ветер дует. Точнее, от кого.

В центре зала, за своим обычным "элитным" столом, сидела Эммилия. Рядом жались Беатрис и Шарлотта. Выглядели они... помято. Глаза красные, лица бледные, а вокруг них образовалась мертвая зона радиусом метров в пять.

Даже самые верные поклонники Эммилии сегодня предпочитали завтракать стоя у окон, лишь бы не приближаться к "королевам".

— Боги, чем это от них несет? — прошептал кто-то рядом со мной. — Будто они ночевали в выгребной яме тролля.

— Говорят, они пытались сварить какое-то сложное зелье красоты и перепутали ингредиенты, — хихикнула другая студентка. — Теперь неделю не отмоются.

Я прошла мимо стола Эммилии, направляясь к своему месту. Блондинка подняла на меня взгляд, полный ненависти, но ничего не сказала. Только плотнее закуталась в шаль, пропитанную, судя по удушливому шлейфу, литром духов, которые всё равно не справлялись с вонью.

Я села за свой столик и задумчиво помешала кашу. Зелье красоты? Эммилия? Вряд ли. Скорее, она готовила какую-то гадость для меня, и у неё (к счастью для меня) кривые руки.

Я подняла глаза и наткнулась на взгляд Алена Ролдэна. Он сидел через два ряда, невозмутимо попивая кофе. Его лицо было непроницаемым, как мраморная маска, но в карих глазах плясали веселые искры.

Он поймал мой взгляд, едва заметно подмигнул и... постучал пальцем по своему запястью, где у обычных людей были бы часы.

Намек понят. Время.

— Ты опоздала на три минуты, — сообщил Ален, не оборачиваясь.

Он стоял посреди старой, полузаброшенной астрономической башни, которую студенты использовали как склад для сломанного инвентаря. Сквозь прорехи в крыше падали столбы пыльного солнечного света.

— Толкучка на лестницах, — отмахнулась я, сбрасывая с плеча тяжелую сумку с инструментами и запчастями из города. — Пришлось обходить зону поражения вокруг Эммилии. Серьезно, Ролдэн, что с ней случилось? Она пахнет как куча отходов.

Ален усмехнулся, но промолчал. Он уже расчистил верстак в центре комнаты и разложил на нем свою черную, дорогую доску. Рядом лежала моя — школьная, обшарпанная, похожая на гладильную доску-пенсионерку.

— Меньше вопросов, больше дела, Вуд, — он закатал рукава рубашки. — Ты обещала показать мне, как сделать так, чтобы эта штука, — он кивнул на свой борд, — летала, а не «понтовалась».

— Ладно, — я подошла к верстаку, чувствуя привычный азарт. — Сначала диагностика.

Я провела рукой по черному лаку его доски. Красивая вещь. Дорогая. Но тяжелая, как надгробие.

— Смотри, — я указала на инкрустацию из золота на носу. — Это красиво, но это лишний вес. И оно нарушает обтекаемость потока. Магия срывается вот здесь, — я провела пальцем линию, — и создает турбулентность. Поэтому тебя заносит.

— И что ты предлагаешь?

— Снять это.

— Это фамильный герб!

— Это тормоз, Ален. Выбирай: герб или скорость.

Он колебался секунду. Потом вздохнул.

— Скорость.

— Отлично. Дай стамеску.

Следующие три