Артефакт по вызову - Людмила Вовченко

он бросил взгляд на Артефакт у неё на груди, — …ему тоже придётся сдержаться. А то вчера он светился цветом «вызови ещё беду, я готов».

Зина ухмыльнулась и аккуратно дотронулась до камня.

— Слышишь, ты. Я понимаю, у тебя теперь характер, голос и, возможно, предпочтения в цвете шёлка. Но сегодня мы живём по земным стандартам: понедельник — выходной, вторник — мысленное отрицание, среда — «пережить и выжить», а вот сегодня — четверг покоя. Не спорь.

Артефакт как будто… посветлел. Очень едва. Как лукавый ребёнок, который пообещал не озорничать, но ничего не подписывал.

Завтракали в саду. У Академии был собственный ботанический уголок — заросший, но чарующий. Здесь росли кусты, которые смеялись на солнце, деревья, меняющие форму листвы по настроению владельца, и огромные тыквы, в которых скрывались ворчливые духи.

— Интересно, — задумчиво сказала Зина, откусывая хлеб, — если бы я не взяла кулон в лаборатории, где бы я сейчас была?

— Вероятнее всего — с кофе и отчётами, — сказал Кей. — Или с очередным «неизвестным биоматериалом» в подвале.

— Или — мёртвой, — добавил Риэль. — Этот Артефакт, каким бы капризным он ни был, спас тебя.

— А может, не просто спас, — добавила она, глядя, как свет падает сквозь фиолетовые листья. — А привёл туда, где я… могу быть не «врачом», не «объектом», не «специалистом». А просто — собой.

— Ну, не преувеличивай, — буркнул Кей. — Ты всё равно продолжаешь нас лечить. Эмоционально. Иногда метафорически. Иногда лопатой.

— Потому что вы — непуганые идиоты с искрой во лбу, — фыркнула Зина.

Мир на пару часов замедлился. И это было прекрасно. Никаких порталов. Никаких вызовов. Только солнце, чай и звуки садового ветра, перешёптывающегося с цветами.

Но.

Разумеется.

Ровно в полдень в центре стола — возник свёрток. Сложенный, как письмо. На нём — перламутровый знак.

Зина вздохнула, не глядя.

— Вот и всё. Слишком хорошо было, чтобы быть безвызовным.

Кей развернул послание:

— «Хозяйке Артефакта. С баланса стихий исчезают узлы. Один из них — на краю бывшей системы Каара. Мы — не вмешиваемся. Но если хотите, чтобы порталы оставались открытыми — вмешайтесь вы».

— Подпись? — спросила Зина.

— Нет. Только… след.

Риэль закрыл глаза.

— След этой энергии — древний. Это письмо передано откуда-то… с другой грани. Возможно, с той, где начался сам Артефакт.

Зина встала, поправила плащ и хлопнула ладонями по бокам.

— Ну, значит, чай закончился. Баланс пошёл гулять. Вселенная зовёт.

Она улыбнулась — устало, но с искоркой.

— Пора снова быть Порогом. С вами. По-любому, приключение, а значит — как минимум пару раз будет возможность спасти мир… и упасть в грязь лицом.

Кей вздохнул, вставая:

— Это уже традиция.

Риэль добавил, спокойный, как всегда:

— Главное — чтобы была ты.

А Артефакт, прикрывшись рубином, отозвался новой вибрацией. Не смехом. Не плачем. А тем, что можно было бы назвать:

Ожиданием.

Потому что дальше — будет то самое путешествие.

На край стихий. К узлам, откуда началась магия. И если повезёт — там они найдут не только следы…

Но и ответы.

Глава 26.

Глава 26.

Край мира — и один шаткий шаттл в никуда

Путь к системе Каара начинался с шаттла. Не звездолёта. Не портала. А именно шаттла — дряхлого, шумного, и настолько неопределённого, что у Зины возникло ощущение, будто он летит исключительно на желании выжить.

— Мы точно не могли выбрать что-то надёжнее? — спросила она, оглядывая сиденья, обитые тканью с вышивкой в виде смущённых сов.

— Это последнее транспортное средство, способное приблизиться к Грани Каара, — сказал Риэль, проверяя навигационный кристалл. — Всё остальное разворачивается само. Или… исчезает.

— Идеально. Летим на дохлом голубе в сторону молнии. Что может пойти не так?

Кей откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу:

— По крайней мере, совы на обивке улыбаются. Это либо хороший знак, либо предсмертная галлюцинация.

За иллюминаторами разворачивалась… величественная аномалия. Мир, будто свернувшийся в кольцо, и за кольцом — пустота. Каара действительно была Гранью. Всё здесь казалось оборванным: куски материи висели в пустоте, обломки забытых цивилизаций медленно вращались среди сияющих частиц эфира.

— Как будто мир передумал быть миром и решил стать загадкой, — прошептала Зина.

— Он именно так и сделал, — отозвался Лайан, стоящий у прохода. — Узел стихий здесь был первым. Когда магия ещё не знала слова «магия». И именно отсюда начались утечки.

— Утечки?

— Сила. Что-то или кто-то прорвал печать. Узел нестабилен. Если он разрушится — порталы начнут вести… куда попало. Или не вести вовсе.

Они приземлились на платформе, которая, судя по виду, была собрана из остатков трёх шаттлов, двух балконов и одного древнего трона.

— Шатается, но держится, — заметил Кей.

— Как моя самооценка, — кивнула Зина. — Только не сверкает.

И тут платформа взвыла. Высокий, пронизывающий звук, от которого встали дыбом даже эмоции. Артефакт на груди Зины вспыхнул резким синим светом.

— Что это? — спросила она, зажимая уши.

— Это не звук, — сказал Риэль. — Это вызов. Узел пробует прочитать того, кто приближается. И он узнал тебя.

Перед ними раскинулась долина. Точнее — её фрагменты. Она была словно разорвана и сшита заново. В одной части — жара и трещины. В другой — снег. Третья плавала в воздухе, перевёрнутая. Всё время — вечер. Всё время — ожидание грозы, которая не наступала.

— Добро пожаловать в Сердце Разлома, — сказал Лайан. — Тут время и пространство договорились не спорить, а просто жить как есть.

Узел находился в центре. Выглядел он как массивная структура из кварца и металла, покрытая письменами. А вокруг — существа. Множество. Разных форм, размеров, цветов. Кто-то был похож на переливающихся рыб, кто-то — на облака с глазами.

И они все пели. Не словами. Вибрациями. Как если бы музыка чувствовала, кто ты такой, и пела тебе личную симфонию.

Зина сделала шаг вперёд.

— Вы меня ждали?

Существа остановились. И один из них — высокий, будто вытянутый луч света — сказал:

— Ты — Артефакт. Ты — Порог. Ты пришла восстановить поток.

— Я пришла понять, что пошло не так.

Существо склонило голову.

— Тогда ты должна пройти испытание Узла. Он