Артефакт по вызову - Людмила Вовченко

быть мной, — сказала Зина, медленно подходя.

— Я не хочу быть тобой. Я хочу быть вместо тебя. Без боли. Без веса. Без решений.

— Ты — это я до всего. До боли. До привязанностей. До ответственности. Но я уже не такая. Я цельная. А ты — только эхо.

— Эхо звучит долго. Иногда — дольше голоса.

Зина подошла к зеркальному трону и положила руку на его край.

— Тогда послушай мой голос.

Артефакт вспыхнул. Сила пошла не через руки, а изнутри. Не ударом, а признанием.

— Ты — моя часть. Я не буду сражаться с тобой. Но я не отдам тебе себя. Я принимаю тебя. С болью. С страхом. С упрямством.

Я принимаю себя. Значит, ты — больше не нужна. Трон треснул. Тень… улыбнулась. Не злобно. Усталo.

— Значит, ты готова. Быть цельной. И сильной.

Тогда — прощай.

Она рассыпалась, как отражение в воде.

А зеркало — потухло.

Позже, когда они поднялись, Зина молчала. Только на её лице — покой. Тот самый, когда ты перестаёшь бояться, что не справишься с собой.

— Всё закончилось? — спросил Кей.

Она кивнула.

— Почти. Осталась одна вещь.

— Какая?

Она посмотрела на Риэля.

— Сказать: я не просто жива. Я дома. С вами. В этот момент Артефакт на её груди вспыхнул новым цветом.

И издал тихий, глубокий звук — смех.

Глава 24.

Глава 24.

О том, как Артефакт рассмеялся первым — и не зря

Смех Артефакта был странным. Он не раздавался в ушах, не вибрировал в воздухе. Он чувствовался — как тихий шорох в сердце, как пробегающий ток в коже, как неожиданное ощущение тепла, когда ты вспоминаешь, что не один.

— Это что было? — спросил Кей, склонив голову, будто уловил сигнал.

— Он смеётся, — сказала Зина, прислушиваясь. — Мой Артефакт… смеётся. Как будто смотрит на меня и говорит: ну наконец-то, дурында, ты допёрла.

— До чего именно? — уточнил Риэль, но в его голосе звучала улыбка.

— Что я — это не ошибка. Не случайность. Не обломок чужого мира.

Я — стержень. Связь. Порог. И… ни одна из моих трещин не делает меня хуже. Наоборот.

— Слишком философски для утра, — пробормотал Кей. — Где кофе?

Утро, впрочем, не собиралось быть обычным. Уже через двадцать минут в Академии завыли четыре сигнальных кристалла. А это было чертовски много даже для магического понедельника.

— Врата активированы, — доложил архивариус, вылетевший из подвала с лицом, как у того, кто видел богов и остался с чеком. — Незарегистрированные координаты. Вспышка — за пределами карты!

— Кто активировал? — спросила Зина.

— Артефакт.

Она поморщилась:

— Ещё скажите — мой.

Площадка Переходов пылала мягким белым светом, в центре которого — ворота, дрожащие, как раскалённый воздух. И из них медленно вышли трое.

Они были высоки, тонки, с кожей, светящейся изнутри. Волосы у одной были как жидкий янтарь, у второго — как ночное небо, у третьей — серебристые, словно сделанные из музыки.

— Кто они? — прошептала Зина.

Лайан, который появился рядом, отозвался:

— Это… Совет Межгрaнных Путей. Они приходят только тогда, когда Порог признан. Когда одна из Зовущих становится узлом мира. То есть — тобой.

Глава совета сделала шаг вперёд. Голос её был ровный, как пульс космоса:

— Ты создала связь между мирами. Ты — не просто носитель. Ты — якорь. Благодаря тебе Артефакт прошёл Испытание Зеркала. Он больше не вещь. Он — разум.

— Он у меня смеялся, — подтвердила Зина.

— Да. Он теперь… живой. И ты — его Хозяйка.

Это, конечно, прозвучало красиво. До тех пор, пока Совет не вручил ей ключ от врат, документ с печатью из светового золота, и сказал:

— С этого момента ты несёшь ответственность за любые активации Переходов, возникающие с твоим участием. Ты Зовущая, Перекрёсток, Связь. Мы больше не вмешиваемся. Мир теперь — твой. И тех, кого ты позовёшь.

— Прекрасно, — сказала Зина, когда Совет исчез так же внезапно, как появился. — Я думала, получу диплом, максимум грамоту. А мне выдали… вселенную по подписке.

— Но теперь ты можешь вызывать кого угодно, — заметил Кей. — Или отправлять туда, куда не ступала даже магическая курица.

— Главное, чтобы они не захотели обратно с жалобой, — добавил Риэль. — Потому что твой Артефакт теперь действительно… открывает что хочет. Только держи эмоции при себе. А то в следующий раз на кухне появится демон, влюблённый в вареники.

Зина сидела на ступеньках Академии и смотрела, как три луны медленно догоняют друг друга.

— Я ведь просто хотела отдохнуть, — сказала она. — А теперь у меня: один личный Артефакт, две Луны в знаке ответственности, три мужчины с крыльями/когтями/тайнами, четыре спонтанных Перехода, один Совет и чёрт знает сколько миров в доступе.

Кей сел рядом.

— Ты справишься.

— Я справлюсь. — Она кивнула. — Но только при одном условии.

— Каком?

— Завтра утром — никакой магии. Только чай, хлеб, масло и минимум апокалипсиса. Сможем?

Риэль подошёл сзади и уселся рядом, не говоря ни слова. Лайан склонил голову, словно согласен с договором.

И Артефакт… тихо засветился.

Цветом утреннего солнца. Цветом начала.

Глава 25

Глава 25.

Чай, хлеб, масло и ничего мистического (почти)

Зина проснулась под шорох крыльев.

— Нет, — сказала она вслух, не открывая глаз. — Мы договаривались. Сегодня без магии, без визитёров из-за пределов, без Советов и без драм. Только чай. Хлеб. Масло. Всё.

— Я не магия, — раздался голос Риэля. Тихий. Обволакивающий, как плед с подогревом. — Я — доставка.

Открыв один глаз, Зина увидела поднос. На нём — дымящийся чай, хрустящий хлеб и настоящее сливочное масло, сверкающее, как артефакт утренней кухни.

— Ну, может, один глоток утреннего волшебства и можно, — пробормотала она и села.

Кей появился спустя минуту. Сонный, растрёпанный, в халате, который мог быть украден у библиотечного духа — и, судя по выражению лица, был.

— Я услышал слова «чай» и «масло». Это магическая призывная формула, или ты действительно хочешь сегодня обойтись без коллапсов?

— Я не просто хочу. Я настоятельно на этом настаиваю.

— Ну тогда… —