Хозяйка приюта для перевертышей и полукровок - Елена Кутукова

между рядами с тканями, пуговицами и нитками, а чуть дальше — с овощами, мёдом и глиняной посудой. Вокруг бурлила жизнь: кто-то спорил о цене, кто-то расспрашивал о товаре.

У одной лавки со скромной детской одеждой мы задержались дольше всего. Я помогла Лилиан выбрать простое, но аккуратное платье, пару сменных рубашек, новые носочки и тёплый платок — утро выдалось холодным, а мне не хотелось, чтобы девочка мёрзла.

— Я никогда не выбирала себе одежду… — тихо сказала она, разглядывая аккуратные складки на новом платьице.

— Теперь можешь выбирать, что тебе нравится, — ответила я с улыбкой, осторожно поправляя ей волосы.

Больно было осознавать, насколько детство Лилиан похоже на моё. Только у меня хотя бы первые пять лет были счастливыми — с отцом.

Лилиан смущённо покачала головой.

— Давай ты выберешь красивые ленточки, а я тебе заплету косу. Я умею делать очень нарядные причёски, — подбодрила я.

Когда-то я работала воспитателем в детском саду и могла бы заплести косу даже с закрытыми глазами. А у Лилиан как раз длинные блестящие волосы — грех не воспользоваться.

Малышка выбрала несколько жёлтых ленточек, одну розовую и одну голубую.

— Эта тебе очень подойдёт, — уверенно заявила она, протягивая мне розовую.

— Что ж, теперь осталось только подобрать что-то для себя, — вздохнула я. — Нужно что-то удобное и подходящее для помощницы ведьмы.

Мы уже направились к ряду с женской одеждой, как вдруг позади раздался мужской голос — звонкий, с насмешкой:

— Боги, эти чешуйчатые совсем обнаглели. Драконья невеста, и в таком виде!

Я обернулась. На меня смотрел рыжеволосый пижон с тёмными глазами и острыми, почти хищными чертами лица. Он был одет с иголочки: чёрный бархатный костюм сидел на нём безупречно.

— Значит, я не ошибся, — продолжил он с самодовольной улыбкой. — Вы действительно драконья невеста? Уже помолвлены, а тут такое… Ужас.

— Действительно ужас, — спокойно ответила я. — Ужасное поведение с вашей стороны.

— А по-моему, ужасно ведёт себя ваш жених. Такое очаровательное создание — и без охраны, — он лукаво взглянул на меня.

Я хмыкнула.

— Я не одна.

— Я — Майрон Тир, — с лёгким поклоном представился он.

— Простите, у меня нет времени на светские беседы, — ответила я холодно, — и тем более на знакомства.

С этими словами я взяла Лилиан за руку и поспешила скрыться в ближайшем ателье, надеясь, что самодовольный тип не вздумает идти за нами.

К счастью, лорд Майрон не последовал за нами. В самом ателье ждала ещё одна приятная неожиданность: среди аккуратно развешанных платьев нашлось одно, которое словно ждало меня. Неброское, но изящное, оно было сшито из мягкой ткани глубокого серого цвета и украшено множеством завязок, благодаря чему идеально садилось по фигуре и казалось даже немного волшебным. Примеряя его, я невольно почувствовала себя чуть увереннее — в нём можно было легко затеряться в толпе или, наоборот, выделиться, если захочется.

 Мы расплатились, собрали покупки и вернулись в таверну. Вещей было не много — всё уместилось в две небольшие сумки.

Извозчик ждал у ворот, и вскоре мы уже покидали шумные улочки, направляясь к дому ведьмы. Впереди ждала неизвестность, и хоть работать я должна была начать лишь завтра, сегодня было важно познакомиться с домом и его обитателями, почувствовать новую жизнь на вкус.

Лилиан всё это время была на взводе: суетилась, то хваталась за мою руку, то теребила подол платья. Я видела, как она украдкой поглядывает на меня, будто ищет подтверждения, что всё это не сон и её не бросят на полпути.

— А если я ведьме не понравлюсь? — вдруг спросила она почти шёпотом, глядя исподлобья.

Я присела на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, и мягко сказала:

— Солнышко, ты не можешь не понравиться. Ты удивительная.

Лилиан опустила глаза.

— Дядя всегда говорил, что от меня одни только неприятности… И… — она запнулась. — Меня всё время преследуют странности.

Я насторожилась и тут же спросила:

— Какие странности?

Но она только крепче сжала кулачки и упрямо покачала головой.

— Не хочу об этом говорить…

Я не стала давить. Вместо этого приобняла её за плечи и тихо произнесла:

— У нас с госпожой Раданой договорённость. Она не зависит от того, понравишься ты ей или нет. Если вдруг тебе не понравится у неё, мы просто уедем. Я обещаю.

Лилиан подняла на меня влажные глаза, полные надежды и тревоги.

— Правда? — голос её дрожал.

— Правда, — кивнула я, улыбаясь. — Но, думаю, тебе здесь понравится.

— Спасибо… — прошептала девочка.

— За что?

— За то, что не бросаешь…

Я тяжело вздохнула, обхватив её покрепче. Время пройдёт — и она поверит, что больше не останется одна.

Дом ведьмы возник впереди внезапно, словно вырос из тумана. Лилиан зябко прижалась ко мне, а у меня самой внутри всё перевернулось от волнения, хотя я уже была здесь раньше.

Мы подошли к двери. Я подняла руку, чтобы постучать, но она сама мягко открылась, словно приглашая войти.

Мы с Лилиан переступили порог, и девочка едва не вскрикнула от удивления: внутри дом был совсем не таким, как снаружи. Вместо тесного с виду домика — просторный зал, залитый мягким светом, с полками, уставленными банками с травами и книгами, и огромными окнами, сквозь которые лился солнечный свет. Где-то тихо потрескивал камин, а на полу лежал пушистый ковёр.

У лестницы стояла высокая женщина с густыми седыми волосами, собранными в причудливый пучок. Её лицо было открытым и доброжелательным, а в тёмных глазах сверкала насмешливая искорка, свойственная тем, кто многое повидал и ничему уже не удивляется.

— Вот и вы, — прозвучал её голос приятно низко и обволакивающе. — Я вас уже заждалась.

Она внимательно окинула взглядом сначала меня, потом Лилиан, будто разгадывала по глазам наши самые сокровенные мысли.

Мы поздоровались, и Лилиан, смутившись, робко назвала своё имя. Щёки у неё тут же запылали, но Радана лишь мягко кивнула.

— Проходите, не стойте на пороге, — пригласила она, — тут сквозняк.

Ведьма провела нас в знакомый мне кабинет. Здесь царила удивительная атмосфера уюта и загадки: воздух был насыщен ароматом лаванды, дымка и чего-то сладкого, что сразу напомнило о доме и детстве. На столе уже стояли две чашки горячего чая и тарелка с медовыми пряниками.

— Угощайтесь, — ласково