Джен Беннет - Неприкаянные души (ЛП)

Аида повернулась и увидела в дверях Уинтера Магнуссона, который сверлил сердитым взглядом ее собеседника. Внутри нее разыгралась жаркая схватка.

Магнуссон был одет в полуночно-синий пиджак с заостренными черными лацканами и подходящей по цвету шелковой бабочкой. Белые манжеты рубашки идеально накрахмалены и закреплены золотыми запонками. Туфли начищены до блеска.

Стильный. Мрачный. Немного дьявольский. Сексуальный, привлекательный мужчина с высокими скулами выглядел, как более мускулистая и жесткая копия Валентино [12], царствие ему небесное. Говоря начистоту, Уинтер, похоже, был способен раздавить Валентино как букашку.

Или, в данном случае, мистера Моррана.

– Подождите, мы с медиумом просто разговаривали. Зачем сердиться? – Мистер Морран повернулся к Аиде за поддержкой: – Ведь правда, милочка?

Этот пьяница напоминал ей назойливую муху. Жаль, что нельзя отмахнуться от этого типа с звенящим бокалом со льдом в руке.

От яркого освещения зрачок здорового глаза Уинтера превратился в маленькую черную точку, а поврежденный так и остался расширенным, обрамленный извилистым шрамом. Бутлегер был лишь на пару сантиметров выше мистера Моррана, но намного мускулистей. И вся кипевшая в нем агрессивная энергия показывала, что Уинтер готов оторвать наглецу руку.

По спине Аиды побежали мурашки.

А вот Моррана явно охватило другое чувство, так как он вытаращил глаза и отступил. Окружающие заметили неладное; задние ряды толпы у пианино посмотрели в сторону троицы, когда несколько едва держащихся на ногах гостей нестройно запели «Shine On, Harvest Moon».

Уинтер приподнял уголки губ в пародии на улыбку, но скорее напоминал оскалившегося злого волка. Обманчиво спокойным грудным голосом он посоветовал:

– Даю вам десять секунд, чтобы оказаться на другом конце зала.

Моррану хватило и пяти.

Когда пьяница исчез в толпе у пианино, Уинтер посмотрел на Аиду сверху вниз. Его гнев испарился.

– Здравствуй, кошечка.

Она едва не улыбнулась, будто ребенок, получивший свежую порцию сахарной ваты. Боже праведный! Ей надо успокоиться.

– Вы же знаете, что я и сама бы с ним справилась.

– Любая женщина, путешествующая по всей стране и работающая в ночную смену в «тихих» барах, без сомнения может за себя постоять, но этот идиот – агрессивный волокита. Вам не стоит оставаться с ним наедине.

– Спасибо за совет и за участие.

Теперь Уинтер улыбался одними глазами. Он сунул руки в карманы и, склонив голову, дразняще прошептал:

– Давайте притворимся, что вам была нужна моя помощь, так я перестану чувствовать себя бесполезным.

По телу пробежали мурашки, будто от электрического разряда.

– А вы бы его покалечили?

– Не задумываясь.

– Нелепо, но мне нравится.

Уинтер растянул губы в ослепительной и искренней улыбке, а Аида не могла не улыбнуться в ответ.

– Какая же вечеринка без драки! – воскликнула какая-то женщина.

Аида повернулась и увидела направляющуюся к ним блондинку в длинном золотом платье с шелковой накидкой, развевающейся за плечами точно флаг. Несколько нитей золотых бусинок свисало с шеи незнакомки, звонко стукаясь о живот при ходьбе. Она улыбнулась Уинтеру и обратила внимание на Аиду:

– Дорогая! Меня зовут Флори Бичем, добро пожаловать в мой дом! – И раскинула руки в стороны, театрально приветствуя медиума. Меж длинными пальцами одной ладони виднелся мундштук.

Аида натянуто улыбнулась, когда хозяйка обняла ее за плечи и расцеловала в обе щеки, обдавая ароматами бренди и духов.

– Спасибо за приглашение.

– Чепуха, все только о вас и говорят, – усмехнулась миссис Бичем и взмахнула мундштуком, раскидывая пепел. Боже, она же в стельку пьяна. Не старше Аиды, а то и моложе, хозяйка дома вовсе не походила на одинокую трепетную вдову.

– У вас просто чудесный дом, миссис Бичем, – похвалила Аида, когда пианист перестал играть, а гости начали переходить в другую комнату.

– Зовите меня Флори, как все. Разве это не замечательно? – Она запрокинула голову, восхищаясь собственным убранством, но ее прическа осталась прежней, волосок к волоску. – Я переехала сюда три недели назад. Это моя первая вечеринка.

– Как мило.

– Вижу, вы встретились с Уином. Не обращайте внимания на его грубые манеры, это только видимость. Именно он посоветовал мне вас нанять. Сказал: «Флори, подруга, в «тихом» баре сейчас есть медиум, которая придаст изюминку твоему сборищу». Прекрасная мысль. Все его идеи просто чудесны.

Аида вопросительно посмотрела на Уинтера, который ответил ей смущенным и извиняющимся взглядом.

Миссис Бичем, пошатываясь, прошла мимо Аиды и схватила Уинтера за руку, словно за последнюю мачту на «Титанике». Бутлегер забрал у приятельницы мундштук и положил на ближайший столик за секунду до того, как хозяйка прожгла бы дыру в рукаве его фрака.

– Мы с Уином вместе учились в Беркли, пока его не выпнули. – Миссис Бичем лягнула воздух и едва не наступила на свое платье.

Уинтер притянул Флори к себе и помог ей устоять, пока гости проходили в гостиную.

– Похоже, тебе уже хватит налегать на « Повозки с коньяком» [13].

– И это говорит успешный бутлегер!

Аида заметила безупречную кожу и улыбку с ямочками Флори Бичем и с неприятным стеснением в груди посмотрела на Уинтера:

– Вы мне не рассказывали про Беркли.

Не слишком ли напряжен ее голос? Аида чуть выпрямилась, надеясь, что это поможет.

– О, это очень занятная история, – подтвердила миссис Бичем. – Уин потом поделится подробностями, но если вкратце…

– Флори, – устало попросил Уинтер.

– Ш-ш, не пер-бивай. В общем, был у нас приятель Нолан – редактор университетской литературной газеты, который напечатал немного неприличную статью Д. Г. Лоуренса [14]. Хоть он и вставил пробелы вместо нецензурных выражений, университетское начальство пришло в ярость и исключило его. И тогда наш Уин, – миссис Бичем ткнула его прямо в грудь, – написал разгромную статью против цензуры и снабдил ее множеством ругательств – только в этот раз без всяких пробелов. Напечатал ее в виде рекламной листовки и распространил по всему студенческому городку. Самое забавное: он добавил нелестную карикатуру на декана, которая требовала исключения Нолана. На картинке эта паршивая старая ведьма была изображена в дезабилье, если вы понимаете, о чем я.